Воло, Чин, Кёртис и ребёнок мгновенно провалились в страну сновидений, пока Шарлин пошла в туалетную комнату, отмываться от кровавых пятен.
Пэсспоут же решил, что пару кружек муншаэского эля поможет успокоить его нервы. Через пять минут, на первый этаж, к барной стойке, подошла и Шарлин.
— Привет, — любезно сказала она, — Не возражаешь, если я присяду?
— Конечно нет, — ответил драматург, жадно рассматривая фигуру Шарлин, так хорошо подчёркнутую одолженным кимоно.
— Мой герой, — промурлыкала она, — Ты спас меня от этого убийцы.
— Не стоит благодарности, — сказал Пэсспоут, делая ещё один глоток и пытаясь восстановить самообладание.
Во всей таверне стаяла мертвецкая тишина, изредка нарушаемая храпом Воло, который был слышан даже на первом этаже.
— Я рада, что у нас появилась возможность остаться один на один, — продолжала наступать она.
— Я тоже, — ответил Пэсспоут, пытаясь не глазеть на девушку.
— Так ты на самом деле драматург?
Пэсспоут удивился.
— Я говорил это и не раз.
— Просто я никогда не была знакома с богатым актёром. А ты, судя по всему, очень богат.
Она прижалась к нему и, почему-то, Пэсспоут почувствовал себя крайне неудобно.
— С чего ты взяла, что я богат?
— Ну, ты постоянно теряешь драгоценные камни и даже не замечаешь этого, — она протянула руку, и на раскрытой ладони лежало около семи красных драгоценных камней.
Пэсспоут был одновременно напуган и шокирован. Он закрыл руками лицо, ожидая, что случится что-то страшное и закричал:
— Нет!
— Не глупи, — удивленно проговорил Шарлин, — В конце концов, неважно насколько ты богат, ты же не хочешь терять эти рубины, так?
— Нет! — снова закричал Пэсспоут, дёргая головой и всё ещё прикрывая лицо руками.
— Я тебя не понимаю. Почему бы тебе не взять эти камни и положить обратно в свой мешочек, к остальным драгоценностям.
— Нет! — снова закричал он, теперь уже посматривая на дверь, готовясь в любой момент выбежать на улицу.
— О, не стесняйся. Мне действительно нравятся актёры, особенно богатые. Так что дай мне свою руку и забери свои драгоценности.
Крики Пэсспоута и мурлыканье Шарлин были неожиданно прерваны скрипучим голосом, раздавшимся из темноты.
— Простите, — сказал Чин, которого теперь освещала одинокая настольная свеча, — Я не хотел вам помешать. Мне просто нужно было пройти в туалет.
Он подошёл к барной стойке, на которую Шарлин вывалила красные драгоценные камни, и опустил голову, посмотрев на камни.
— О, камни некроманта. Уходите!
Внезапно, все красные камни пропали.
— Эй, стой! — крикнула Шарлин, — Пэсспоут, держи его, он украл камни!
Чин остановился и сказал:
— Камни вернулись туда, где и должны быть, — после чего продолжил свой путь в туалет.
— Что ж, это к лучшему, — неловко сказал Пэсспоут.
— Но как же рубины? — настаивала Шарлин.
— Забудь о них. Ты что-то говорила про сближение.
— Ты ненормальный, — сказала она, отталкивая драматурга, — Они же стоят целое состояние.
— Забудь о…
— Слушайте сюда, мистер, — серьёзно начала она, — Больше нет никаких «мы». Ты драматург. Хорошо, я могу это принять. Ты толстый. Что ж, ты можешь похудеть. Но то, что ты вот так запросто расстаёшься с целым состоянием. Нет уж. Я иду спать.
— Шарлин, — умоляюще заныл драматург, глядя на поднимающуюся на второй этаж девушку.
— Забудь её, — сказал Чин, неожиданно вышедший из тени рядом с Пэсспоутом, — Таких, как она, интересуют только деньги, а не счастье.
— Наверное, ты прав, — уныло ответил драматург, — Видимо, дочери богатых купцов ничем не отличаются от остальных женщин.
— В чём-то ты прав, — сказал старик, похлопывая драматурга по спине, — но в будущем ты поймешь, что многих девушек волнуют далеко не деньги.
— Постой! Как ты узнал, что те камни — не рубины, а камни некроманта?
— Чин знает многое. Я видел, как ты всячески пытался оградить себя от них, когда увидел в руках у девушки. Но не переживай — сейчас они там, где ты их и оставил.
— Как ты сделал это?
— Жрец Безумной Обезьяны умеет многое.
— А ты можешь устранить магическую связь между мной, Воло и камнями с картой?
— Нет. Это заклинание гораздо более сложное. В конце концов, камни просто нужно было вернуть на прежнее место.
Пэсспоут лишь покачал головой, слабо понимая смысл сказанного.
— А теперь, нам пора спать, — сказал Чин. Старик помог подняться немножко пьяному и подавленному драматургу и добраться тому до его кровати, после чего сам лёг на свой матрас и отправился в страну сновидений.
События предыдущей ночи помогли путешественникам сблизиться, за исключением, внезапно появившейся огромной пропасти между Шарлин и Пэсспоутом.
За завтраком Блэктум рассказывал о своих похождениях в роли наёмника и мореплавателя, а Чин получил не один десяток похвал от всех остальных путешественников.
