На четвёртый день путешествия на север, путь Пэсспоута и Воло преградил караван поселенцев с Рогов Бури, которые вели стада коров, коз и овец. Главным караванщиком был сильный и молчаливый парень, который неохотно называл своё имя (если такое у него вообще было), не говоря уже об участии в разговоре. Повар каравана по имени Стью Боун, напротив, был разговорчивым малым и пригласил двух путешественников присоединиться к обеду, раз уж они всё равно оказались на одной дороге.
В итоге, путешественники решили продолжить путь вместе с караваном. Естественно, Пэсспоут и Стью быстро подружились, в то время как Воло стал главным рассказчиком у вечернего костра.
Путешествие проходило весело и быстро, пока в один день Пэсспоут не выбросил один из драгоценных камней на дорогу.
— Эй, пухляк, — позвал его кто-то, — если у тебя так много драгоценностей, чтобы выкидывать их на дорогу, то почему бы тебе не поделиться ими с остальными?
— Моё имя Пэсспоут, сын…
Воло услышал разговор и вклинился в него прежде, чем Пэсспоут опять завёл бы свою шарманку:
— Уважаемый сэр, мой слуга выкидывает только плохие драгоценности.
— Что значит — плохие? — спросил мошенник, которого все звали Эламом Джеком. Воло слышал, что другие люди, путешествующие с караваном, переговаривались о скверном характере Элама и крупном ограблении, в котором, по слухам, участвовал и Элам.
— Ну, — начал Воло, — человек вашего сорта наверняка разбирается в качестве различных вещей и не согласился бы пить прокисший эль или есть прогнившее яблоко. Так и мы с моим слугой, не хотим иметь дела с испортившимися драгоценностями. Пэсспоут торопится к своей овдовевшей матери, в Долину Теней…
— Адель, актриса, — вмешался Пэсспоут.
— Да, Адель, — продолжил Воло, — Так вот, мой товарищ везёт своей матери мешок садовых драгоценностей. Не смотрите на меня так, сейчас всё объясню. Дело в том, что эти камни только выглядят как драгоценные. На самом же деле, это необычный сорт фермерских удобрений — все они зелёные, но как только испортятся, то меняют цвет на красный и их необходимо выкинуть, чтобы они не заразили остальные… «драгоценности». Всё просто.
Элам почесал подбородок, обдумывая объяснение, а потом сказал:
— Я тебе не верю. Даже если ты и говоришь правду, то мне наплевать. Почему бы вам просто не отдать «прогнившие» драгоценности мне. Они же вам всё равно не нужны.
Пэсспоут спрятал мешочек, опасаясь худшего.
Воло незамедлительно ответил:
— Мы не можем. Понимаете ли, мой друг — друид и его вера обязывает возвращать Матери Земле все её дары, даже если они испорченные.
— Во имя Бэйна, я никогда не слышал о том, чтобы друиды выкидывали свои огрызки или заплесневелый хлеб на землю, якобы к этому их обязывает их вера, — возмущённо ответил Элам, — Религия это или нет, я хочу, чтобы ты…
Новый голос вклинился в разговор:
— Заткнись, малолетка. Религия человека священна для него, каким бы безумным это не казалось всем остальным.
Люди, столпившиеся, чтобы посмотреть и послушать, замерли, уставившись на внезапно заговорившего главного караванщика.
Он продолжил:
— Мастер Воло, я помню, вы сказали мне, что едите с нами до Рогов Бури, и, если мне не изменяет зрение, мы дошли до подножья хребта. Теперь же я попрошу вас распрощаться с моим караваном, хотя ваши истории по душе всем, в том числе и мне.
— Я понимаю, — ответил Воло, — Я заранее знал, что наше совместное времяпрепровождение будет ограниченно.
— Именно, — добавил караванщик, — Человек должен знать об ограничениях.
— Воистину, — согласился Воло, — Пэсспоут. Отправляемся.
Пэсспоут поспешно собрал свой рюкзак и двинулся вслед за Воло.
Вместе с караванщиком, двое путешественников дошли до края лагеря.
— Завтра я и мои ребятки будем пасти стада на пастбищах. А вы куда собираетесь, парни? — спросил караванщик.
— На север, — ответил Воло.
— Ну, милсдари, тогда поглядывайте на свои спины. Бандитов, типа Элама целое море в лесах по правую руку от гор. Я-то знаю, про что говорю. Однажды я жил среди них долгое время. Но, клянусь Ао, я не один из этих вот. Тащем то поэтому я и молчу постоянно — многие люди судят меня заранее, слыша, как я говорю. Боятся, мол, что я бандит какой-то или ещё чего.
— Мог бы я узнать ваше имя? — деликатно спросил Воло.
— Просто зови меня Мелпассо.
— Спасибо за проявленное гостеприимство, Мелпассо, — сказал в ответ Воло.
— А теперь уходите. Не хочу оставлять своих парней надолго. Особенно Элама. Он тот ещё кретин, уж поверь мне.
И с этими словами караванщик ушёл обратно к костру и присоединился к остальным.
— Хороший парень, но слишком уж молчалив, — сказал Пэсспоут.
— Молчаливых людей ещё меньше, чем слов, которые эти молчаливые люди говорят, — сказал Воло куда-то в пустоту.
— Что теперь? — спросил Пэсспоут
Воло положил руку на плечо своему слуге и сказал:
— Не беспокойся. На ночь мы поставим свой лагерь, а поутру двинемся на север.
— Опять на север? Куда мы идём?
— А я разве не говорил тебе? Мы идём в один большой город.
— Большой город? Я думал, мы собираемся идти коротким путём.
— А мы и пойдём.
