Мидир успокоил вожака, поблагодарил за службу, приказал не нападать пока на людской скот, благо дичи в лесу было в достатке, и продлил защиту лесных жителей еще на год.
Почти закончив разговор, Мидир наткнулся на смущение вожака и заметил на рану в боку. Несерьезную, но рану, быть которой не должно. Вожак зарычал, прося — нет, требуя! — разрешения закончить, и волчий король коснулся его разума…
Белесый туман стелился в распадке, серебристые облака не скрывали растущую, очень узкую, мертвенно-бледную луну, черная трава впитывала черную кровь, а рядом с одним из тех, кого властно собрал его Зов, Мидир увидел серую фигуру. Существо было еле различимо, и оно не пахло. Совсем, что было странно, опасно странно.
Запахов вокруг хватало! Разило смертным страхом от умирающего с прокушенным горлом; ужасом и потом — от вздыбившегося коня, которого удерживала на месте запутавшаяся в упряжи рука; остро тянуло прелой влагой ночного леса, но существо, к которому человек тянулся за помощью, не имело запаха вовсе и смотрело только на волка. Конь яростно дернулся прочь, в запале опустил копыта на человека и тот, содрогнувшись в последний раз, притих. Рысак всхрапнул, рванулся еще раз, выдернул поводья и исчез. Туман задрожал, пошел волнами, словно существо потянулось к сознанию волка, и Мидир порадовался, что вожак из всех указанных противников взял на себя сильнейшего, оказавшегося в такой занятной, явно потусторонней компании. Будь на месте могучего зверя другой, поглупее и послабее, гость без запаха сумел бы дотянуться до намерений и того, кто послал за жертвами.
На это указывал и пущенный вслед убегающему зверю дротик: он не имел целью убить, лишь оцарапал бок, пытаясь коснуться мыслей, выведать, кто и зачем послал зверей по людскому следу.
«Этого не трогай! — бросил волчий король, и вожак, скалясь, опустил голову, признавая право сюзерена принести смерть. — Доложи только, если увидишь, и обходи дальней стороной. Твой долг выполнен, мой брат. Займись своей семьей. Пусть будет славен твой день и полна звёздами ночь».
Мидир, прокручивая в пальцах темно-рыжий локон Лейлы, призадумался. Он не заметил ни следа, ни намека на магический круг возле дома, однако это не значило, что брат не устанавливал защиту. Джаред дошел до пепелища легко, но он полукровка и родной сын. Мэрвин же, при всем его смирении, построил дом в глуши, подальше от человеческого жилья. Почему? Только ли потому, что жаждал уединения? Или все-таки еще и потому, что так он мог сберечь свою земную семью? Путь к его дому наверняка отводил глаза всем чужим. Тогда круг защиты мог выжечь лишь тот, кто владел земной магией. Возможно, друиды. А кто еще? Правда, для этого ими должна быть пролита кровь невинного. Она способна на многое, в том числе — открывать любые запоры.
Происки серых капюшонов, все больше претендовавших на единоличную власть в разобщенной стране галатов, и политические дрязги земных лэрдов, старавшихся возвыситься любыми средствами — то, от чего Мидир всегда шарахался и то, в чем он, похоже, увяз по самые уши. Найти бы того, кто был чист душой, кто мог повести за собой — и кто был бы достоин стать истинным королем… Тогда ему можно было бы помочь. Пока владыка Нижнего мира подобных людей не встречал. Может, потому что сейчас общался не с лучшими представителями смертных.
Значит, друиды поставили на Рагнара? Что-то он им пообещал в ответ… Узаконить жертвоприношения?
Кажется, друиды поняли: страдания укрепляют и усиливают хрупкую ткань магии, иначе с чего бы им сбрасывать своих жертв в колодцы — туда, где смертные умирали долго и мучительно.
Мидир поморщился. Похоже, в Верхнем мире силы отнимало еще и омерзение, иначе с чего бы ему ощущать себя настолько изможденным?
Волчий король пожалел, что не увидел непонятное существо магическим зрением, зато порадовался, что успел запомнить его ауру.
Небо светлело, а его ждала пара часов заслуженного отдыха…
А еще сильнее, чем страдания, магию давала добровольная жертва — пришло в голову Мидиру при пробуждении. Именно то, что сделал Мэрвин. Он знал, что шел на смерть, знал! Так почему? Зачем было позволять убить себя, когда одно движение руки, одно обращение, даже одно только пожелание — и убийцы лежали бездыханными. И жизнь Джареда была бы вне опасности.
Причем силу Мэрвина не получил никто, значит, она… она могла…
Мидиру показалось, он почти уловил суть, но тут раздался стук в дверь и дрогнувший голос племянника:
— Можно?
— Тебе, родич, я разрешаю проникать в любой мой дом, где бы он ни находился, — ответил Мидир. — Отныне и навсегда.
Такое он разрешал только брату.
Дрогнула земля, качнулись травы, зашевелился сам воздух двух миров. Ощутимо возмутился племянник.
— Я хотел лишь справиться о здоровье. А не получить пропуск куда я еще не уверен, что хочу попасть, — спокойно произнес Джаред, пропустив мимо острых ушек слово «родич».
Волчий король понял, что на дворе уже день, а племянник покрыт иголками не хуже ежика. Мидир оглядел себя, понял, что он в одной рубашке, нащупал валявшиеся рядом штаны и с трудом натянул их.
