— Доброго дня, великодушный спаситель, — Тикки вышла на середину комнаты, старательно не замечая Лейлу и обращаясь только к Мидиру. — Я благодарю вас за мое вызволение из темницы и нечеловеческое, — тут глаза её хитро блеснули, — милосердие и сочувствие.
Мидир кивнул еще раз, надеясь, что девчонке этого достанет, что она замолчит и уйдет, предоставив ему отгадывать загадку, где это он успел проявить милосердие и сочувствие, ладно хоть нечеловеческие.
Но не тут-то было.
— Я знаю, нашей доброй хозяйке вы тоже помогли! Вы очень добрый! — Тикки окинула его взглядом, полным искреннего восхищения. — Если Лейла вам так нравится… то мы могли бы вместе выразить свою благодарность, — детские руки помяли подол, кажется, намекая на что-то более ощутимое, чем слова.
Лейла прикрыла рот рукой, явно скрывая смешок.
Волчий король закашлялся. Пожалуй, ни разу еще так откровенно ему себя не предлагали.
Матушки обоих миров не зря прячут под замок своих дочерей на выданье — таких только силой и удержишь. Сами на шею вешаются, а благопослушный ши потом виноват!
Впрочем, что бы ни думали матушки и их дочери, на столь юных дев Мидир ни в каком состоянии не бросался, особенно если девы мыслили себя матерыми интриганками и жаждали воспользоваться им во всех смыслах, в каких только сумеют. Даже если уверились в том, что на самом деле влюблены! Как бы спустить Тикки с небес на землю и не обидеть Лейлу, с чего-то взявшую несносную девчонку под личную опеку — вот это загадка.
Мидир, не уследив за лицом, нахмурился, Лейла, не удержавшись, фыркнула.
— Очень надеюсь, тебе никогда не понадобится такая помощь, как мне, — отсмеявшись, вымолвила умная женщина, не обращая внимания на пустое.
— У вас была беда с мужем, и господин Майлгуир вам помог, — не унималась настырная девчонка. — Я слышала, шептались!
— Взгреть надо болтушку безмозглых за излишний треп, — в сторону доложил Мидир.
— Беда и вправду была… Я ошиблась в брачном договоре, мужу показалось мало моего состояния, он продавал и меня тоже. Судья отказался расторгнуть брак, — пожала плечами Лейла произнесённое вслух и про себя много-много раз. И хоть всеми силами старалась показать, насколько ей это безразлично, взгляд ее потух. Мидир, не вставая, провел ладонью по ее щеке.
— Незачем тревожить старые раны, моя красавица.
— Не знаю, что услышала Тикки, — вздохнула Лейла, — но хочу, чтобы девочка знала правду. Она твоя гостья!
— Не моя! Не гостья! — раздосадованно рявкнул Мидир и смолк под укоризненным взглядом женщины.
Тикки нахохлилась и протянула, словно прикидывая варианты:
— А что не так? Господин Майлгуир заплатил вашему мужу? Он выкупил вас? Отдал судье виру?
— Не угадываешь, — глянула сквозь опущенные ресницы повеселевшая Лейла.
— Обратился к другому судье?
Мидир чуть было не возмутился: да за кого его тут принимают? Но не пошевелился, чутье подсказывало — если девчонка почует небрежение или умаление ее ума, бросится всеми силами доказывать, что это не так, она разумная, и так далее, и так далее… Переживать доказательство непонятно чего волчий король не собирался.
— Тоже нет! — ответила Лейла, поняв, что он говорить не собирается, уселась поудобнее, опираясь о задний бортик кровати, прогибая спину.
Рука Мидира перешла на соблазнительный изгиб и покидать его отказывалась. Тикки посмотрела на хозяйку так, словно готова была сожрать ее живьем.
— Но что тогда? — произнесла она звенящим от слез голосом.
— Я забил эту тварь до смерти, — нехотя ответил Мидир. — Голыми руками.
Тикки ахнула. Удивленно, хотя без отзвука ужаса, на который волчий король и рассчитывал.
— Не хотелось марать добрую сталь, да и встретился он мне без оружия. И сделал бы это еще раз! Правда, от семейного состояния Лейлы уже не осталось ничего, кроме долгов. Лейла пре… разрешила мне доступ в один важный для меня дом, и я ей заплатил за услугу, так что эта прекраснейшая из земных женщин ничего не должна мне, пусть и думает обратное. И уж точно я не стал бы требовать оплаты через единение тел.
Тикки побагровела от злости, Лейла порозовела от признательности, опустила глаза, удерживаясь от слов, видимо, чтобы Тикки не решила, будто избавляться от надоевшего мужа — можно и нужно.
— Как выйдешь отсюда, можешь донести на меня судье, — оскалился Мидир не особо приятно.
— Да как вы!.. — глаза Тикки заблестели. Мидир задрал бровь — первое удивление прошло, Тикки пребывала в обиде вперемешку с восхищением. Ни то ни другое ему не понравилось. — Да я никогда!.. — она обратила взор на хозяйку: — Я бы никогда так не упала бы!
— Упасть может каждый, — с расстановкой произнес Мидир, продолжая нежить щеку замершей Лейлы. Тикки молчала, хоть он говорил не для нее. — А вот подняться…
— Иди, Тикки, — промолвила Лейла тихо, повернула бледное лицо, мимолетно коснувшись губами его ладони. — Иди, девочка… Мой гость принял твою благодарность, ему нужен покой.
Тикки фыркнула как кошка, бормотнула на прощание «дашь ты ему покой», крутанулась на пятке и пропала.
Дверь не хлопнула и на сей раз, отчего Мидир заподозрил, что косяк обит войлоком.
