Неспокойно что-то в мире… А всё Марчелика виновата! Старый Эдем шлёт странные приказы губернаторам и наместникам, ривы лютуют, а касадоры заседают на собраниях вместо того, чтобы собирать специи и гонять аборигенов. Всё в мире меняется… И только Дан Старган со своими отморозками плевал на все изменения с высокой скалы против ветра — и не промок. У них есть свои цели, и они их обязательно достигнут — если, конечно, будут живы. Но касадоры — мало того, что люди живучие, так ещё и упрямые, как те воллы, на которых они ездят. В общем, не дождётесь!
Каблуки медленно отбивали такт по камням длинного причала Порт-Аугустино. Пароход прибыл на отливе, и прежде, чем попасть на сам причал, Кристу пришлось долго подниматься по лестнице. Перепад воды в Столичной Бухте хоть и был небольшим, но всё-таки имелся. Отчего и причал был вынесен далеко от берега.
Каблуки, как метроном, отсчитывали время перед неизбежной встречей с родными. Своими и Пеллы… Теперь Крист никуда не спешил. В Марчелике он спешил отыскать Пеллу, которую пообещал беречь — перед её отцом и своим отцом. И приплыть на Старый Эдем он спешил. А вот сейчас — не спешил.
Крист шёл медленно, собираясь с мыслями и чеканя шаг. Со стороны могло бы показаться, что у него было много времени подумать: сначала в марчельской тюрьме, а потом на пароходе. Но всё это время его голова была занята тем, что произошло в тот проклятый день в Сан-Валентино. А ещё он вспоминал, как тщетно пытался добиться справедливости — и как отчаянно искал девушку, в которую был безнадёжно влюблён вот уже два года…
Кристиан Фредерик Иоанн Верус ещё никогда не оказывался в такой глупой ситуации. Во-первых, любая приглянувшаяся красотка рано или поздно отвечала ему взаимностью. Во всей Народной Аристократии было всего две сотни девиц подходящего возраста, которые не были бы ему доступны. И все они принадлежали к тридцати трём правящим родам государства. А Пелла никак не относилась к ним — и вот, нате вам…
Впрочем, долгое время Крист и не рассматривал её в качестве объекта воздыхания. Всё поменялось, когда им было по пятнадцать лет. Он неожиданно заметил, что маленькая пигалица, дочка папиного заместителя, стала весьма недурна собой. Естественно, Кристиан самоуверенно пошёл в атаку… И дважды был отшит.
Это было странно, непривычно… Пораскинув мозгами, Кристиан решил, что девица просто недалёкого ума — а значит, чего-то недопонимает. Через своих дружков (и их острых на язык подружек) он попытался вынудить Пеллу кинуться в его объятия. Приятели Криста восприняли предложение с энтузиазмом: стали указывать «пигалице Флинт» на её низкое происхождение, а заодно и изгонять из всех «приличных» компаний.
Казалось бы, она просто обязана была кинуться к Кристу, чтобы поправить положение среди сверстников… Но Пелла почему-то предпочла стать изгоем.
Все три года Гражданской Академии Народной Аристократии она так и провела в одиночестве. А Крист не только ещё больше влюблялся в эту упрямую особу, но и почему-то начинал ощущать глубокое раскаяние из-за того, как с ней поступил. Странное и необычное чувство: раньше Кристиан Верус такого не испытывал…
В результате, в последний год обучения он снова подошёл к ней, но не с целью сделать её своей пассией — а чтобы предложить дружбу. Вряд ли это заметно поправило бы её положение в обществе, но она хотя бы перестала быть такой одинокой и грустной. А то смотреть было больно…
К удивлению Криста, Пелла оказалась не только доброй и незлопамятной девушкой, но ещё и весьма сообразительной. У неё даже имелось своё мнение!..
В принципе, в аристократическом обществе Народной Аристократии это уже можно было считать достижением. Своё мнение может иметь учёный, своё мнение может иметь мужчина. Своё мнение может иметь даже торговка с городского рынка! Но аристократка предпочитает иметь своего мужа. И использовать его ценное мнение, неизменно выдавая его за своё.
У Пеллы было своё мнение по многим вопросам… Это было непривычно, но ещё больше привязывало Криста к девушке. Возможно, юноша поостерёгся бы давать волю чувствам, будь он одним из трёх своих старших братьев, потому что их брак был давно и прочно определён родителями. Но Кристиан был младшим, четвёртым. А это означало, что он уже не стоит в очередь за наследство своего отца, но имеет все возможности основать свою, побочную ветвь рода.
И жену в этом случае он имел право выбирать сам. Поэтому Кристиан стремительно продолжал влюбляться в Пеллу Георг Флинт. Младшую дочь одной из младших ветвей аристократического рода из Народной Аристократии. Пусть и весьма старого, но давно подрастерявшего своё влияние.
И, тем не менее, каждый раз, когда Кристиан думал, что пора бы признаться Пелле в своих чувствах, то понимал, что будет снова отшит. Поэтому приходилось дружить — в надежде, что когда-нибудь она сменит гнев на милость. Ну и попутно исправлять свою детскую ошибку, однажды подпортившую Пелле жизнь и превратившую её в персону нон-грата…
Потеряв её, Кристиан все три месяца пути пропивал запасы спиртного на пароходе. Он, выходец из элиты Народной Аристократии, лишился той, которую любил — а, кроме того, не выполнил поручение её отца и своего отца. Этот позор можно было смыть только очень большим количеством выпивки… Во всяком случае, так думал Кристиан.
А оказалось, что его вообще невозможно смыть.
