–– В смысле ваш, потому что вы его купили?
–– Мой, потому что я его пишу!
–– А-а-а… здорово… эротика… круто… Стиль несколько высокопарен… И вы знаете… Рассо не пахнет, а воняет. Это очень красивая орхидея, но её не держат в домах по причине жуткой вони… Рассо выращивают на задворках, для отвлечения мух от стратегически важных жилых точек…
–– Что!? – Пиано, страшно оскорблённый, пучил глаза. – Вор вздумал меня учить!
–– Кто вор? Я-а?!
–– Зачем вы читали мой роман? Собирались украсть сюжет?!
–– Я-а?!! – теперь уже Артур, с рукой прижатой к сердцу, возмущённо пялился на
дворецкого.– Простите! Я не пишу романы, а соответственно, не заинтересован в сюжетах!
–– Все так говорят! Сын от отца недалеко ушёл, – громогласно вещал Роберто.
–– Что?!!! На батюшку клевещите?
–– А спросите батюшку сами! – с ехидством уверенно отпарировал Пиано.
Артур вдруг ощутил себя на гране сердечного приступа. Весь вид нового дворецкого выражал оскорблённую правоту. С обиженной рожей Пиано одной рукой схватил своё незаконченное творение, захлопнул книгу и, хромая пошёл прочь. Молодой человек ошарашенным столбом остался стоять на месте. – «Калека…» – прошептал он, имея в виду не руку и ногу своего собеседника, а … его голову, то есть, внутреннее содержимое головы.
Историк-информатор очень захотел сесть, чтобы переждать душевную бурю. Нельзя было появляться в таком состояние перед родителями. Это грозило осквернением радостных минут встречи.
Он дошёл до одного из кресел холла и с размаху упал на его подушки. С ужасом подумал, что возможно Пиано говорит правду и батюшка действительно повинен в чём-то эдаком. Иначе, зачем отцу нанимать однорукого и хромого на должность дворецкого, а матушке выделять ему персональные стул и стол для работы над дурацким романом. Тем более что нынче батюшка развлекается описанием дворцовой жизни в подозрительно свободном литературном стиле.
Издалека пришёл звук торопливых каблучков. Артур стал вслушиваться, пока не определил – хозяйка каблуков идёт сюда. А в доме только одна женщина носила каблуки – Констанция Кэрроу! Причём не из желания выглядеть хорошо, а… по доброте душевной. Дабы слуги, предупреждённые её шагами, не дали застать себя в бездейственном состояние. Иначе придётся их наказать! А Констанция не любила наказывать!
Вот и Артур оказался предупреждён. Он торопливо встал, стёр горечь и раздражение с лица, и натянул приветственную улыбку.
Констанция Кэрроу, как всегда невероятно безупречная, вошла в холл и всплеснула руками: «Сын…», – прошептала она. Артур подошёл, обнял её и склонился лицом в тёплое плечо. Женщина немедленно напряглась телом в стремлении удержать драгоценное чадо, кое было выше её на целых полторы головы, расслабленное от избытка чувств.
–– Я в отпуске…,– всхлипнув, сообщил Артур.
–– Мальчик мой… ты тощий… Тебя морили голодом? – спросила Констанция, истово наглаживая дитятко по блондинистой голове.
По дрожанию материнского голоса Артур понял, что она готова расплакаться. Сын торопливо утёр щёку, поднял голову и бодро сообщил. – Я здоров, похудел от трудов праведных. Откормишь?
–– О, Мирозданье! Немедленно на кухню! Я позову отца. Пообедаем чуть раньше!
глава 5
Первая жертва
Поздний вечер. Королевские кухни опустели всего полчаса назад. Из персонала остались только три человека – посудомойщик, уборщик и… Таруса Шиле. Посудомойщик вяло драил последнюю плиту, уборщик сортировал отходы, девушка готовила на завтра необходимые овощи. Все работали в несколько замедленном ритме. И причиной тому была не усталость, а стремление более интересного характера – и уборщику и посудомойщику нравилась повариха. И на данный момент каждый из парней желал закончить работу один позже другого, дабы остаться с Тарусой наедине. Сама девушка заняла выжидательную позицию. Она не выделяла ни одного из них и просто наблюдала за конкурентами.
Посудомойщик вот уже минут пятнадцать тёр пятно, а уборщик критически рассматривал (тоже минут пятнадцать) грязный и порванный капустный лист, решая глобальную проблему – куда его отправить? В корзину, предназначенную для королевских свиней, или в кастрюлю, из которой кормили мелкие дворцовые чины? Лист был настоящий – живой, а не синтетический, а потому всё ещё достаточно ценный.
–– Оставь, – негромко окликнула его Шиле.
Уборщика звали Роро Майю.
–– Оставь его, Роро. Я помою его и обдам кипятком.
Майю усиленно закивал и кинул лист в кастрюлю, уже заполненную наполовину нечто подобным. Стрельнул глазами вбок – на посудомойщика. Тот всё ещё боролся с пятном. Непреклонная его рожа выражала упрямую решительность пересидеть соперника!
Шиле хихикнула. По личному опыту она знала, что эти двое будут находить себе бесконечное занятие и в итоге всё закончится как всегда. Либо Таруса уйдёт первой, либо они подерутся, вцепятся друг в друга, и в таком сцепленном состоянии вместе покинут помещение кухонь.
–– Эй,Ури, долго ещё? – окликнул Роро посудомойщика. – Сотрёшь эмаль и тогда Мишель подвесит тебя на фартуке!
Мишель Эже был управляющий дворцовыми кухнями.
