— Я на этой вилле бывала многократно. Здесь жила неприятная особа, некая Анна Александровна, которую наши фуаграшники называли Цацей. Вся из себя, шибко умная, с выпендрежем. Тоже мне Нефертити-не-вертите! На тусовках ее почти не видели, не компанейская, замкнутая. Жила здесь и летом, и зимой, а не припомню, чтобы в Москву улетала. Муж, Вадим Юрьевич, тоже был нестандартный. — Увидев поднятые брови собеседницы, уточнила: — Нет, не по гендеру. У нас тут однополых дрязг нету. Есть несколько девиантных, я их называю особями мужского пола, бородатый трансвестит есть, а он, этот Вадим Юрьевич, нет, не с ними. Повадками и поведением отличался. Я их редко вместе видела, но впечатление было такое, что она пуганая ворона, а он стреляный воробей. У них, конечно, не равенство было, а господство. Он-то... На моей памяти это единственный случай, здесь такое не принято. — Сделала многозначительную паузу. — Последние годы он в Марбелью прилетал не часто — видимо, в Москве пассия завелась. И так обнаглел, что попросил меня купить ему здесь квартиру, тайком от жены. Эта Анна Александровна на вилле кукует, а он в квартире с любовницей обитает. Ничего себе! Оно, конечно, всяко бывает, здесь и местные красотки водятся. Но чтобы любовницу в трех кэмэ от жены поселить... Потом не знаю, что между ними вышло, но он жену выдворил, выгнал — в одном платье. Вся Марбелья потешалась. Цаца! Вот тебе, Цаца, красная цена. И прибаутки у него были дурацкие, шутил, что в Москве у него охрана, а здесь он под конвоем у жены.
Виктория сделала еще глоток вина и перешла, по ее словам, ко второму акту греческой трагедии:
— А дальше что получилось? Вдруг сенсуха: Вадима Юрьевича убили. Вроде бы за долги. Ну, убили и убили, чего о нем горевать? Думали, сейчас примчится вдова, виллу на себя переоформить. Ан нет, те, кто его увековечил, не знаю уж, каким макаром, этот дом ей не позволили. У нее же здесь малолетняя дочь осталась, муж не отдал. И поговаривали, будто задумчивые люди пригрозили этой Цаце расправиться с дочерью. А вилла стала выморочной, потому они и объявление о продаже не дали, широкой огласки не хотят. Так что вам, Регина, повезло, вы в самое время позвонили, я как раз намеревалась по своим каналам, под заказ предложить ее кое-кому из питерцев — у меня там давние связи.
Вылетая в Москву, Регина позвонила мужу: пришли машину. А в самолете четыре часа напряженно, неустанно, изобретательно думала о том, как заставить его раскошелиться. Накрутив себя, пришла к выводу, что промедление недопустимо и, едва он явится домой из своего Зеленограда, надо сразу, врасплох огреть его требованием о неотложной покупке недвижимости в Испании. Сразу зайти с козырей!.. Но какие у нее козыри? Что в колоде? Что на руках? Козырного туза точно нет. Как обосновать потребность в такой покупке, Регина, сколько ни парилась, уразуметь не могла. Ну никак! Набегали десятки надуманных, глупых объяснений, но она понимала: их легко отвергнуть-опровергнуть. И в итоге пришла к выводу, что надо дать своим эмоциям полную свободу и при надобности закатить жуткий скандал с притворной истерикой, даже с посудобитием. Любой ценой вырвать у него согласие! Если дожать с ходу, на раз-два, в ажиотаже, с дрожащими ресницами, а потом слезами, с плаксивым голосом, а потом с криком, считай, дело сделано. Он свое слово назад не берет.
Но едва она прошла паспортный контроль, все заготовки полетели к чертям — Костя ждал ее у выхода. Не шофера прислал, а встретил лично! Небывало! И мало того, сам за рулем! И по пути заботливо расспрашивал о впечатлениях, радуясь похвальным отзывам. И не умчался по делам в Зеленоград, а поднялся в квартиру.
Как при таком трогательном внимании идти на скандал? Стоит ли дергать мурлыкающего тигра за усы?
Мысли у Регины путались. С одной стороны, она по-прежнему считала, что согласие на покупку виллы надо выбить из мужа внезапным ударом, не дав ему очухаться. Обдумывать, обсасывать серьезные решения он умеет, и что надумает, неизвестно. Потому нужен гоп со смыком — мгновенный грабеж. Смысл этого забавного блатняка разобъяснила ей все та же Нинка Качура, которая со смехом рассказывала, как грабят мигрантов: при оформлении создают нервную горячку, чтобы в суматохе они черкали подписи на договорах не читая. Вмиг облапошивали! Так надо и с Костей, чего стесняться? Решить вопрос с ходу и виллу, костьми лечь, оформить на себя. Чем не мгновенный грабеж?.. С другой стороны, штурм и психическая атака при его примерном поведении отпадали, тут больше подошли бы женская хитрость, ласка и таска.
Между тем он усадил ее в кресло, сам устроился в таком же кресле напротив и сказал:
— Ну, рассказывай. С чувством, с толком, с расстановкой. Первый раз за рубежом — и сразу на мировом курорте! Представляю, сколько впечатлений.
Регина совсем растерялась, ждала чего угодно, только не такого коленкора. Собрала с трудом мысли, напряглась и решила действовать по наитию — что оставалось? А наитие подсказало, что первым делом надо обрушить на мужа шквал восторженных эмоциональных словоизвержений.
