Свободного времени много, денег еще больше, а деть себя некуда, жить скучно. Утомленная богатством, она изнывала, тяготы беспечной жизни становились непосильными.
Спасение от скуки пришло неожиданно и оттуда, откуда ждать его не приходилось. Однажды в тоске пересматривала свою коллекцию сумок «Луи Виттон» и в складках одной из них наткнулась на бумажку с именем Виктория и записью какого-то телефона. Прежде чем выкинуть, долго соображала, кто такая Виктория, и вдруг ударило в башку: как же, этот телефон ей продиктовала ярославская Веселова! Это же риелтор из испанской Марбельи.
Регину озарило и осенило. В один миг она поняла, как теперь следует быть, как жить. И на следующий же день отправилась в отделение милиции выправить заграничный паспорт — в Ярославле обзавестись не успела, а в Москве в суматохе переезда и ремонта с перепланировкой руки не дошли.
Милицейская волокита, как ей сказали, займет минимум пару месяцев. Но не из тех Регина, кто, нацелившись, попусту теряет время. Стала брать уроки испанского, села за Интернет, чтобы изучить загадочную Марбелью. Конечно, сразу навела справки по части туристических вояжей. Однако же с той самой минуты, как обнаружила бумажку с телефоном таинственной Виктории, поселились в ее голове и другие мысли, которые требовалось обдумать не спеша, обстоятельно. С серьезными делами торопиться незачем, но готовиться к ним, держась правил ее семейной жизни, следовало загодя, исподволь и укромно. У мужа своя жизнь, — неизвестно, с кем он там ночует, в Зеленограде, — у нее своя.
Как раз в это время бывшая сокурсница Нинка Качура достала просьбами о встрече, и Регина повела ее в «Турандот». Нинка, невысокая, плотненькая, с замысловатой прической и в меру надувными губами, явно косила под разбитную молодуху. Она считала себя вполне благоустроенной, потому что давно покончила с базовой профессией и пристроилась в жилуправлении, где зарплата была только хлебом, на который удобно намазывать толстый слой масла, а то и с красной икоркой. Считая себя вполне обеспеченной, она избавилась от «чайника» мужа, который оказался не приспособленным к нонешним обстоятельствам жизни и застрял в каком-то худосочном НИИ. Когда обедали — копченый угорь, чесночная курица, креветки «васаби» — и Нинка с наслаждением тянула второй бокал красного вина, — Регина за рулем, — разговор пошел бабский.
Сперва Качура поднимала себя в глазах богатой приятельницы:
— В коммуналке и сейчас жить можно, места хлебные. А завтра прибавка и вовсе пойдет жирная. Пока их мало, но вот-вот в Москву хлынут страдальцы из Киргизии, Таджикистана, потопом. А с мигрантами работать самое милое дело, мы уже опробовали. Ставку им назначаем самую высокую, объемы работы завышаем, а выплачиваем-то дай бог половину, если не меньше. С ними и неучтенку отоварить легче. Жилье у них бесплатное, им и выгодно. Мы ихними ночлежками все подсобки в подвалах забьем. — Засмеялась. — В Газпроме на газе деньги гребут, а для нас сырье — мигранты. Мы это сырье перерабатываем, и все довольны: таджики домой переводы шлют, нас с лихвой обеспечивают, а главное, улицы и летом, и зимой чистые. Дворники из них классные. Если бы не менты, мы бы вообще на ура жили. Они как? Либо плати, либо двери в подсобках заварят. Грабеж безбожный.
Регина слушала болтовню приятельницы рассеянно и гадала, какую просьбу выкатит Нинка, неспроста ведь напрашивалась на встречу. Но, закончив второй бокал мерло, Качура поплыла в женскую сторону, и эта тема была весьма интересной, ибо давно тревожила Регину:
— Валеру своего я за ненадобностью сплавила. А жить-то как? С кем? В нашем с тобой возрасте да в наши времена опасливые это, дорогая моя подруга, вопрос серьезный. Я года полтора, наверное, в простое пребывала. Боялась: сейчас тухну, а еще годик-другой — в душе все и потухнет. А потом приходит в жилуправление молодой мужик, в наших кварталах живет, ему нужно было документы на водосчетчик оформить. Я ему кое-что подсказала, он благодарить стал, и сама знаешь, как бывает. Слово за слово, а там и познакомились. Я адресок его знаю, пошуровала в жилквитанциях, выяснила: человек порядочный, с ним можно без опаски. Через неделю звонит, якобы опять по водосчетчику ему справка нужна, но я же чувствую, что якобы. Ну, тут уж я его не упустила, ворковала до тех пор, пока свидание не назначил. Теперь он вроде как на два дома живет. У меня к нему никаких претензий, и он спокоен, знает, что я его жене стучать не стану. Как муж он мне зачем? Да и вообще, постель отдельно, любовь отдельно, договорняк. А мужик молодой, сильный, лет тридцать ему. — Засмеялась. — О-ох, люблю военных, красивых, здоровенных!
