– Ты же не собака, чтобы я тебя на пол уложил, – засмеялся он ехидно. – Мы оба будем спать на кровати. Положу подушки между нами. Ты связана. Даже если решишь напасть на меня во сне, у тебя ничего не получится. А вот у меня будут тогда развязаны руки, если ты понимаешь, о чём я. Ты мне не нравишься, принцесса, я люблю красивых, высоких, смелых, с пухлыми… Эмм… Ну, с выпуклостями. Забыл, что хотел сказать. Ты меня поняла. Но! В темноте и ты сгодишься. Так что нападай на меня. И посмотришь, что будет.
Я даже не нашлась, что ответить. Вроде бы и хорошо, что я ему не нравлюсь, с другой стороны, было даже немного обидно, значит, что в его глазах, я некрасивая, низкая, плоская трусиха… Ну, а он в моих – чёртов кобель с завышенной самооценкой, гнилой и бесчеловечный сынок богатого папы, ищущий приключений, грабящий и похищающий людей. Фу. Омерзительный пьяный тип.
– Подушек положи побольше, – наконец ответила я. – Мне отвратительно находиться рядом с таким, как ты.
– С таким, как я? – возмутился он, вставая с кресла, шатаясь. – А что не так, дорогуша? Недостаточно хорош для такой принцессы? Лежи там, как мышь, молча! А то договоришься. Это моя кровать. Я должен был здесь спать один. Я предоставил тебе спальное место. Будь благодарна и помалкивай.
После этих слов он поставил бутылку за дверь комнаты, закрыл дверь на ключ, скинул джинсы на пол, натянул кое-как спортивные брюки, положил подушки между нами и рухнул на кровать. Через минуту послышался тихий храп. А я заснула только под утро, на руках и ногах уже были ссадины от верёвки, от голода кружилась голова, а от слёз мои веки опухли, стали похожи на сливы. Не могу больше здесь находиться. Не могу…
Проснулся он поздно с диким перегаром и головной болью. Глаза были прищурены, брови нахмурены, волосы торчали в разные стороны. Он снял рубашку, остался в белой футболке без каких-либо надписей и в чёрных спортивных брюках, ноги были босые. Шатаясь, доковылял до бутылки с водой и выпил её целиком. Полез в аптечку за таблеткой. Я старалась не смотреть на него, отвернулась. Через мгновение, он постучал пальцем по моему плечу и протянул бутылку с водой. Я попыталась привстать, но ничего не вышло, сил не было, и эти веревки… Он помог мне приподняться и сесть. Сегодня пить я не отказывалась, губы потрескались от сухости, жажда была невыносимой. Он сразу же отошёл, даже не взглянув на меня, уселся в кресло и ждал, когда таблетка от головной боли подействует. Я сидела всё в том же платье, которое я всей душой ненавидела, узкая юбка сдавливала живот, волосы были похожи, на колтун шерсти. От такого своего вида мне становилось ещё хуже, жалкое зрелище. Через некоторое время он вышел из комнаты. Вернулся с завтраком. Там было несколько бутербродов и фрукты. Поесть он мне снова не предложил. Я сидела и поражалась такой бесчеловечности. Ненавидя его всё больше, с каждым съеденным им кусочком. Минут через десять, он ехидно спросил:
– Твоя голодовка ещё не закончилась? Смотри, похудеешь, мальчикам нравиться не будешь.
– Мне терять нечего, – сквозь зубы ответила я. – Как мне сказал один самодовольный тип, я некрасивая и плоская.
– Но ведь парень у тебя есть всё же? Принц у принцессы, – спросил он с ухмылкой.
– Был бы принц, он бы спас меня на белом коне, – ответила я. – Но принцы закончились, остались одни циничные кобели.
Он едва заметно усмехнулся. Встал из-за стола и сказал:
– Я отойду на пару часов, на столе осталось кое-что из еды, если сможешь дойти, бери, кушай.
– А если не смогу дойти? – поинтересовалась я.
– Тогда жди принца, пусть он тебе еду в постель приносит. Я предлагать два раза не буду. Хочешь устраивать голодовку, твоё дело, – ответил он быстро и вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ.
Спустя минут пять, я сползла с кровати и допрыгала до стола. На тарелке оставался бутерброд с сыром и помидором, из фруктов был виноград, нарезанное яблоко и пара долек апельсина. Кофе был только в его чашке, трогать не стала, сделала пару глотков воды. После перекуса, я немного посидела в кресле. Лес за окном был такой красивый, разноцветный. От зелёного до оттенков красного. Вот бы нарисовать его… Были бы у меня кисти, краска и бумага, я бы жила в своих эскизах, а не в этой ужасной реальности.
Я вернулся ближе к вечеру. У нас снова было долгое собрание. Дядя нервничает, это видно. Он всех заставляет продумывать каждую деталь нового плана. Ребята у него не все «с головой», они скорее для физической силы пригодны. Разве, что кроме Влада, слегка пухлого парнишки в очках, он ведет себя адекватно, говорит умные вещи. Остальные, как по мне, отморозки. Половину собрания сводят к тупым шуткам, пошлым анекдотам и бредовым предложениям. А после обычно напиваются, как и я вчера. Ну, я хотя бы поспал. Впервые за несколько дней.
