— Брайони права. Я позабочусь, чтобы твое лицо было напечатано во всех газетах Великобритании. Только вообрази, в каком бешенстве будут мои поклонники, когда услышат, что такой неандерталец, как ты, ударил меня из-за ревности к женщине — женщине, которая потеряла к тебе интерес, потому что ты был таким неудачником?
— Я не неудачник, Поттс. Ты жил с ней в моем роскошном пентхаусе. Неудачники не владеют недвижимостью стоимостью в несколько миллионов. Я в любом случае лучше тебя, и не потому, что у меня есть деньги. У меня есть приличия и мораль. Я бы не расстался с женщиной, если бы она думала, что беременна — беременна моим ребенком. Я бы не стал говорить ей, что не хочу иметь ничего общего с этим ребенком, и заставлять ее избавиться от него. И тем более я уж точно не стал бы клеветать на нее и добиваться, чтобы ее уволили с работы, в которой она хороша. Я должен разоблачить тебя как бессердечного ублюдка, которым ты и являешься на самом деле. Но, может быть, мне и не придется этого делать. На мне был микрофон, когда Максвелл позвонила мне и рассказала, что произошло между вами. Я уверен, кто-нибудь здесь подслушал этот разговор.
Поттс побледнел. Он надул щеки в показной браваде и пискнул:
— Я позабочусь о том, чтобы тебя или кого бы то ни было, кто расскажет об этом, привлекли к суду за клевету, если всплывет что-нибудь неподобающее.
— Однажды, Поттс, ты получишь по заслугам. Брайони права. Ты этого не стоишь. — Он ткнул профессора Поттса указательным пальцем в грудь, отчего тот сделал шаг назад. — Я буду ждать и наблюдать, как ты упадешь со своего высокого, ханжеского положения, потому что однажды так и будет. С такими людьми, как ты, обязательно это случается. — С этими словами он повернулся и зашагал к Брайони.
— Жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого. Он действительно это заслужил.
Она смущенно покачала головой.
— Но почему, Льюис? Почему ты решил его ударить? — Она попятилась в коридор.
— Максвелл… — начал он.
— Нет, не пытайся оправдываться. Максвелл больше не твоя девушка. Она ужасно поступила с тобой и бросила тебя ради этого мерзкого человека. Хорошо, что ты хочешь заступиться за нее независимо от того, что она тебе сделала, но какие у тебя на то причины? Ты все еще испытываешь к ней чувства, Льюис?
Его рот открылся и снова закрылся. Она решила, что он все еще любит Максвелл несмотря на все, что та ему сделала, и все, что он говорил о ней. Сердце Брайони упало при виде смущения на его лице. Как она могла быть настолько глупа, чтобы думать, что он предпочтет ее той потрясающей красавице, которая игриво улыбнулась и подмигнула ему с экрана, сказав, как она им гордится? Она была такой идиоткой, думая, что он предпочтет ее Максвелл. Это было не соревнование. Теперь Максвелл была свободна и хотела вернуть своего мужчину. Брайони не могла соперничать с ней. Она едва сдерживала горькие слезы.
— Ты не должен чувствовать необходимость превращаться в какого-то сияющего рыцаря, когда она манит тебя, если только она не значит для тебя больше, чем я думала. Мне казалось, после всего, что произошло между нами, у нас есть зачатки чего-то особенного. Очевидно, я ошибалась. — Она бросилась по коридору к ресторану.
— Брайони, подожди, — крикнул он. — Мне нужно…
Роксана подошла с противоположной стороны, заставив Брайони остановиться.
— Льюис, вот ты где! — сказала она ему. — Мне удалось изменить твой рейс домой, как ты и просил. Ты сможешь успеть на трехчасовой рейс в Лондон. Я уже забронировала тебе билет.
Брайони бросила на него быстрый взгляд.
— Лондон. Чтобы увидеть Максвелл?
Льюис открыл рот, чтобы что-то сказать, но Брайони резко развернулась и ушла. Она не могла слушать никаких оправданий. Он уже принял решение. Льюис попытался последовать за ней, но Роксана преградила ему путь, стоя с бумагой и блокнотом в руках, ожидая его подписи на электронном билете авиакомпании. Он тяжело вздохнул. Брайони придется подождать.
Брайони направилась прямо в комнату для чистки обуви, где они оставили свой багаж, и вытащила свою сумку наружу, потом села на ступеньки замка, желая поскорее вернуться домой. Она выставила себя полной идиоткой. Позволила себе потерять бдительность. Как мог Льюис прорваться сквозь ее защиту? Она думала, что они были очень похожи — у обоих были свои секреты и душевная боль. Он убедил ее в своей любви. Ласкал ее так, как ни один другой мужчина, и занимался с ней любовью так, что это наверняка было нечто большее, чем просто секс. А потом менее чем через двадцать четыре часа он бесцеремонно бросил ее и помчался обратно к своей бывшей подружке. Она пришла к выводу, что их отношения были не более чем пустяковым курортным романом, — развлечением и страстью, рожденной от совместного пребывания в прекрасной Франции. Она не должна была этого допустить. Жизнь была намного лучше, когда они оставались просто друзьями.
