Только так скиталец смог убедить Анюту отказаться от идеи идти напролом. Огни больше не манили её. Убедившись, что девушка не тянется к вспышкам, семья продолжила путь. Михаил не был уверен, что объяснил ей всё правильно. Однажды ему довелось слышать, что Навьи племена Дасуням как раз поклоняются, но знаки на винтовке Анюты говорили, что у подземников не всё было так просто.
Казалось прошла целая вечность. Скитальцы крались от одной травяной кочки к другой, шагали от островка суши к толстому настилу сплавины. Михаил и не заметил, как солнце миновало зенит и начало клониться к закату. Великая топь Западного Леса не желала пропустить людей через свои гиблые воды.
И всё же они почти перешли. Не более тридцати шагов отделяло теперь семью от другого берега. Как за чудесное спасение, Михаил вцепился взглядом за росшие на твёрдой земле деревья. Хотелось бросить слегу и ничком упасть на тот берег. Лежать, чувствуя, что мир под тобой больше не будет шататься, что почва не рискнёт извиваться волной или липнуть к тебе килограммами грязи.
Минута слабости, рассеянные мечты о спасении и беда тут же случилась. Словно ждала, подкараулила. С громким криком Анюта провалилась в трясину, и сразу по грудь ушла в холодную воду. Всё, что Михаил рассказывал на берегу моментально вылетело из головы испуганной девушки. Она с криками забилась в гнилой воде, потеряла слегу и начала быстро погружаться на дно. Отец хотел окликнуть Олежку, чтобы тот оставался на месте, но было уже слишком поздно. Сын бросился к Анюте и через несколько шагов сам провалился под лопнувший полог сплавины. К его чести парень не позволил себе паниковать и начал подтягивать слегу под грудь.
— Спаси Анюту! — крикнул Олежка, пытаясь освободить свои ноги. Но всё было тщетно.
Спасти Навь…
Однажды Михаил сделал это, а после не проходило и дня, чтобы не пожалел. Анюта быстро уходила под воду, но и Олега болото просто так не отпустит. Вот чем оказалось для сказальца это гиблое место — жутким выбором, кому жить, а кому умирать. Но Навь была сама виновата, из-за неё Олег сейчас шёл ко дну!
Анюта отчаянно кричала и взбивала руками чёрную воду. Болото подобралось уже к самому горлу.
— Хоть бы рюкзак сбросила, дура, — прошептал Михаил уже срываясь к Олежке на выручку. Отец не стал медлить даже долю секунды.
Сын округлил глаза и закричал ещё громче.
— Не меня! Я выберусь! Спаси её!
Протянув конец слеги, Михаил только крепче сжал зубы.
— Тебя вернее.
Во взгляде Олега появилось отчаянье. Анюта уже почти погрузилась в трясину. Рюкзак и застрявшие ботинки беспощадно тянули девушку вниз. Чрез минуту она будет мертва. Михаил старался не смотреть в её сторону и не слушать криков о помощи. Чувствуя, как сердце пропускает удары, он тянул слегу стараясь вытащить из болота единственного родного для себя человека.
— Отец! — сдавлено выл мальчишка. По измазанным болотной грязью щекам покатились горячие слёзы. — Помоги же ты ей!
— Нет!
— Брось меня! Спаси её, я тебя умоляю!
— Нет!
— Отец, зачем же мне жить после этого?!
— Ты будешь жить, я обещал! Ты переживёшь и девятнадцатую Зиму! Я младенцем тебя на руках держал, глядя твоей матери в глаза, клялся жизнь тебе сохранить!
— Я не хочу жить без Анюты!
Зарычав, Михаил рванул слегу изо всех своих сил. Трясина отпустила Олежку, и тот упал лицом вниз на надёжный полог сплавины. Сын наконец-то был в безопасности и сказалец ринулся к тонувшей, но отчётливо понимал, что уже опоздает. Ему не успеть спасти девушку, она почти утонула. Но внутри почему-то не было ужаса или леденящего душу отчаянья.
«Хорошо, пусть так», — мелькнула предательская мысль. — «Вот она — возможность вернуть наше время, как было до прошлой Зимы. Навь не из нашего мира, она навсегда останется Навью. Пусть тонет! Олежка молод, если всё случится именно так, мой сын переживёт! Мы найдем другую, с поверхности, и он быстро забудет о подземной напасти!»
Ноги старика подкосились. Придавленный злобой, он сам провалился по колено в травянистый настил. В чёрной воде виднелось только лицо Анюты и воздетая к небу рука. Болотная жижа уже заливалась ей в горло, пузырилась на тонких ноздрях. В голубых глазах девушки застыл смертельный ужас. Она не хотела так умирать. До неё оставалось четыре шага, которые Михаил не пройдёт. Он просто закрыл глаза и остановился…
Спасение появилось неожиданно. Женщина услышала крики Анюты и быстро пробралась к ним от самого берега. Так быстро, что этому оставалось лишь удивляться.
Она сразу протянула свою слегу в ладонь тонущей девушке.
— Держись! Только держись!
Навь судорожно ухватилась за шест, и незнакомка резко потянула её из трясины. Это было нелегко, в болоте опоры для ног почти не было.
Бросив на скитальца рассерженный взгляд, спасительница закричала:
— Помоги же ты мне!
Эти слова вырвали Михаила из равнодушного оцепенения. В голове вспыхнула мысль: «Что же я делаю!? В лесу не застрелил, а теперь на глазах у сына топлю!»
