В это время и в такую погоду прохожих почти нет, снег все валит, и что-то мне подсказывает, завтра город проснется в снежном плену. Я бы хотел этого: пусть наметет столько снега, чтобы отменили все перелеты на неделю вперед, пусть бы Хейли осталась со мной хоть на одно единственное рождество.
Симон встречает нас дома громким лаем, ему вовсе не по душе быть одному, пока хозяин наслаждается жизнью и снегом без него. Я вывожу пса на короткую прогулку, а когда возвращаюсь, нахожу Хейли спящей. Она наверняка безумно устала, что неудивительно после джетлага и насыщенного дня. У меня и самого глаза слипаются. Я некоторое время просто смотрю на нее спящую у меня в кровати, и не верю настигшей меня удаче.
После горячего душа, выкуриваю в три затяжки сигарету и, наконец, тоже забираюсь под одеяло. Осторожно, чтобы не разбудить, обнимаю и притягиваю Хейли к себе, она улыбается не открывая глаз, и бормочет “Спокойной ночи, Фрэн”. Я накрепко прижимаю ее к своей груди, касаюсь губами медовой кожи виска и шепчу у ее уха “Спокойной ночи”, думая о том, что не может быть более блаженной жизни, чем эта, и более странной.
Утром, пока Хейли еще спит, я знаю, что нужно сделать. Купить чертову елку. Устроим рождество прямо сегодня. Я беру Симона, и мы, продираясь сквозь сугробы, топаем на улицу Монтегю, где я видел развалы с зелеными красавицами. За ночь снега навалило как на рождественских открытках, и это вселяет надежду, что сегодня прослушивание Хейли тоже отменят. Такими темпами можно и правда дотянуть до двадцать пятого декабря.
Когда мы с ликующим от счастья псом и гигантской елкой на моем плече, ввалились в квартиру, Хейли, показавшись на лестнице, ахнула от удивления.
— Господи, Фрэнсис! — только и воскликнула она, изумленно оглядывая меня и мою, припорошенную снегом, добычу.
К сожалению, сегодня прослушивание все же состоится, и она в спешке собирается, раскидывая повсюду вещи из огромного чемодана. Моему взгляду является богатство женского гардероба звезды. Должен признать — весьма занимательное зрелище. Все эти тончайшие шелковые блузки, летящие юбки-плиссе, кружевное белье, чулки, косметика, побрякушки.… До сих пор она была моей маленькой Хейли, а теперь с густо красными губами и подведенными глазами, вновь превратилась в несравненную мисс Дункан. Я люблю обоих. На прощание я, не смея портить идеально накрашенные губы, впиваюсь в ее шею, так что еще немного и там бы остался отметина от чересчур пылкого поцелуя.
— Фрэн, такси уже ждет, — молит она, делая слабые попытки увернуться.
Прикусываю мочку уха с крупной серьгой и медленно опускаюсь на колени, не отрывая от нее взгляда, полного откровенного восхищения, прохожусь ладонями по контурам тугих бедер под юбкой, ощущая соблазнительные резинки чулок.
— Прекрати, — шепчет она, и я глухо выдыхаю, поймав затуманенный от легкого возбуждения взгляд голубых глаз.
— Ты роскошна, мисс Дункан, — неохотно выпускаю ее. — Возвращайся ко мне поскорее.
Она уезжает и меня охватывает странная паника. Мысль, что через день или два мне предстоит вновь отпустить Хейли — невыносима. Да, я делал это раньше, смогу и в этот раз, разве нет? И сейчас, пока изысканные вещи разбросаны по дому, ее чемодан в моей спальне, аромат ее терпких духов до сих пор наполняет легкие, я знаю, хотя бы этим вечером она снова будет моей.
Я стараюсь ни о чем не думать и, чтобы занять себя, устанавливаю елку, даже нахожу какие-то старые игрушки на чердаке и украшаю ними колючие ветки. Запах хвои вперемешку с экзотическими ароматами из букета разливается по холлу, создавая неповторимую атмосферу праздника. Для полного погружения в детский восторг не хватает разве что запаха мандаринов.
К вечеру снегопад снова усиливается, я то и дело с тревогой всматриваюсь в синие сумерки за окном, и когда свет фар такси взрезает пелену метели у дома, на сердце становится спокойно.
— Прошла! — восторженно сообщает Хейли с порога, отряхивая снег с волос и стягивая сапоги. Я в два прыжка оказываюсь рядом.
— Поздравляю! Я в тебе не сомневался — помогаю Хейли с пальто, чувствуя странную нервную радость за нее, за нас двоих. Ведь это означает больше возможностей для встреч. Я жадно целую ее губы, словно мы не виделись год. Она пахнет морозом, городом, киносъемками, терпкими духами и еще бог знает, чем.
— Ты проголодалась? — наконец отпускаю ее из крепких объятий.
— Я бы выпила чего-нибудь, — отвечает она, игриво закусив губу.
О, как я ее понимаю — сам ненавижу пробы, кастинги, прослушивания. Нет ничего хуже, чем доказывать кому-то, что ты действительно хочешь роль, и, что — достоин. Когда ты — крупная рыба, роли и сценарии пишут под тебя, но пока ты среднее звено — будь добр, каждый раз оправдывать хотя бы собственные ожидания.
У меня обширный бар на случай нагрянувших гостей, мне кажется виски сейчас — самое то. Мы ведь начинали с виски когда-то. Я наливаю нам Джэка и разбавляю содовой.
— Ну, за твой успех! — провозглашаю я, и мы, чокнувшись, пьем. Хейли делает большие глаза, заметив наряженную елку в углу.
