Но если они возвращались затемно, то в восьми случаях из десяти Цяолин, устроившись в спальном мешке на повозке, непременно засыпала. Сначала она еще держалась, но уже буквально через десять фраз ее смаривал сон. Когда У Сянсян только-только женила на себе У Моси, его тяготило, что у нее был ребенок. Зато сейчас Цяолин стала для него настоящей отдушиной. Вот так худо-бедно они и жили втроем. Единственное, что удивляло окружающих, так это то, что за все время проживания с У Моси У Сянсян так и не забеременела. Саму У Сянсян мысли о беременности не обременяли. Какой прок от того, что он что-то посеет, и родит она еще одного «Моисея»? Ну а коли не переживала сама У Сянсян, то У Моси переживать тоже не смел. Да и было бы о чем волноваться! В один миг пролетела осень и наступила зима. Подошел конец года. В это время все закрутились в предновогодних хлопотах. Для пампушечной наступила самая прибыльная пора. Обычно они стряпали в день по семь кастрюль пампушек, а теперь стали стряпать по десять, и этого все равно не хватало. Двадцать седьмого числа последнего лунного месяца У Сянсян осталась дома подбивать счета, а У Моси отправился торговать пампушками на центральный перекресток. Покупателей было много, язык У Моси молотил без умолку, да и руки работали без перерыва. От такого напряжения он даже вспотел. Тут перед его лотком появился Лао Фэн с улицы Дунцзе, что торговал копченой зайчатиной, тот самый, у которого была заячья губа. Для начала он решил придраться:
— Пампушки какие-то не белые.
Когда У Моси поднял голову и увидел перед собой Лао Фэна, он сразу понял, что тот шутит, и улыбнулся в ответ. Тогда Лао Фэн решил поинтересоваться:
— Не засвербело еще?
У Моси не понял намека Лао Фэна и стоял озадаченный. Тогда Лао Фэн пояснил:
— Новый год на носу, будем устраивать праздник, надо, чтобы и ты поучаствовал.
У Моси просек, в чем дело, и снова улыбнулся. Он вспомнил, что Лао Фэн отвечал за организацию праздничных гуляний. В этом году он сначала огородничал в управе, теперь с головой погряз в делах пампушечной, так что про карнавал и думать забыл. А ведь если бы не прошлогодний карнавал, он бы и в уездную управу не попал, и не женился. Но именно потому, что он женился, в этом году, в отличие от прошлого, он больше не принадлежал самому себе. Будь это раньше, когда он работал разносчиком воды, У Моси тотчас бы принял предложение Лао Фэна, но, попав в мужья к У Сянсян, он уже не смел самовольничать: ведь карнавал длился семь дней, и участие в нем сказалось бы на делах лавки. Хотя этот карнавал приходился на Праздник фонарей, и пампушки в это время пользовались уже не таким спросом, как в канун Нового года, тем не менее народ в это время активно навещал родных, ходил на базар, поэтому, по сравнению с обычными днями, в Праздник фонарей пампушки продавались лучше. Видя, что У Моси не дает согласия, и понимая его зависимое положение от У Сянсян, Лао Фэн сказал:
— Дай мне ответ до Нового года. Если согласишься, роль Ямараджи — твоя, а Лао Дэн из мелочной лавки пусть рядится в сваху. — Сделав паузу, он добавил: — Ты не забывай, твое участие в карнавале принесло тебе добро. Наверняка и этот карнавал принесет удачу.
