С тех пор как они поженились, это было впервые, когда У Сянсян подняла на У Моси руку. Тот сначала хотел дать сдачи: для него справиться с ней было раз плюнуть. Однако он не стал этого делать, а только выматерился: «Иди на хер!» Сказав это, он развернулся и пошел прочь, показывая, что разрывает с ней раз и навсегда. Покинув пампушечную, У Моси отправился на товарный склад, где подрабатывал раньше. Он вдруг вспомнил, что с тех пор прошло уже больше года. Но ему показалось, что он ушел отсюда только вчера. Словно он и не жил с У Сянсян эти пол с лишним года. В этот первый месяц нового года все, кто работал на складе, разъехались по домам, да и товара в эту пору никакого не было. Ну, как говорится, меньше народу — больше кислороду. Тут на улице снова послышался грохот гонгов и барабанов: карнавальное шествие приблизилось к складу. Вообще-то говоря, обретя свободу, У Моси теперь мог спокойно пойти и поглазеть на карнавал, однако у него пропало такое желание, к тому же ему было стыдно смотреть людям в глаза. Погрузившись в свои невеселые думы, он не заметил, как прошел день и наступил вечер. Поскольку У Моси ушел из пампушечной в порыве злости, никакого одеяла он с собой не прихватил, поэтому спать ему предстояло на куче рисовой соломы. В углу склада валялось несколько старых холщовых мешков, У Моси взял один и закутался в него, чтобы не замерзнуть. Весь следующий день он снова провел на складе. Проголодавшись, он, крадучись, заходил в стоявшую напротив лавку Лао Лю, где в кредит покупал несколько печеных лепешек. У Моси думал, что буквально через сутки У Сянсян успокоится и начнет раскаиваться, умерит свою злость и придет за ним, а может, придет и снова начнет на него кричать. Но У Сянсян не показывалась. У Моси снова почувствовал свою ненужность. Он переживал, что У Сянсян рассердилась всерьез и теперь тоже думала порвать с ним раз и навсегда. Тогда его жизнь в пампушечной на этом и закончится. Ему снова придется вернуться к прошлому занятию — разносить по улицам воду и жить впроголодь. Он уже жалел, что, получив оплеуху, психанул и ушел вон. Ведь начни он с ней драться, их отношения бы не разорвались. Но что было делать сейчас, если он взял и порвал с ней сам? В таких мыслях он провел еще один день, но У Сянсян так и не пришла. У Моси вздохнул и снова приготовил мешок, чтобы переночевать. Уже собираясь заснуть, он уловил какой-то шорох. Приподнявшись, он сел и вдруг увидел перед собой запыхавшуюся Цяолин. У Моси подумал, что девочка пришла вместе с У Сянсян, которая осталась ждать снаружи. Пока за ним никто не приходил, У Моси чувствовал свою ненужность, но едва за ним пришли, он снова начал выкаблучиваться:
— Зови сюда свою мамку, у меня к ней разговор есть.
— А она не пришла.
— С кем же ты? — удивился У Моси.
— Одна.
У Моси снова почувствовал свою ненужность.
— Тебя ко мне мама прислала?
Цяолин покачала головой:
— Мама сказала, чтобы я к тебе никогда в жизни даже не приближалась. Я тайком к тебе прибежала.
Тут У Моси опомнился:
— Ты ведь боишься темноты, как же ты смогла прибежать черт знает куда?
Цяолин заплакала:
— Я по тебе соскучилась. Завтра ведь нужно ехать за мукой в Байцзячжуан.
У Моси залился горючими слезами. Потом он встал, взял Цяолин за руку и вместе с ней вернулся в пампушечную.
