Но У Моси, устремившись вперед, даже не глянул в его сторону. Обежав кругом автовокзал, он заглянул в ближайшие улочки и переулки. Но Лао Ю и Цяолин уже и след простыл. Тогда он побежал по направлению к центру города. Все утро он, точно безголовая муха, тыкался в самые разные места, но безрезультатно. И тут у него наступило прозрение, что в Синьсяне их искать совершенно бесполезно. Если Лао Ю похитил ребенка, то на кой ему было оставаться в Синьсяне, чтобы его обнаружил У Моси? Приняв во внимание, что Лао Ю приехал из Кайфэна, У Моси решил, что он направился именно туда. Все еще оставалось загадкой, как Лао Ю удалось уговорить девочку пойти с ним. Видимо, ранним утром, когда Цяолин не нашла рядом У Моси, она стала громко плакать, и Лао Ю предложил ей поискать У Моси и таким образом выманил ее за ворота. Потом он мог сказать, что У Моси один уехал в Кайфэн, и предложил ей отправиться за ним. Пятилетняя кроха, которая вечно трусила, доверилась Лао Ю, потому как здесь он был ее единственным знакомым, который к тому же угощал ее лепешками с ослятиной. Едва У Моси стал себя накручивать, сердце его словно бросили в пламя. Тогда он снова бросился назад. Но вместо того чтобы возвратиться на постоялый двор, он побежал на автовокзал, решив тут же сесть на автобус до Кайфэна. Но когда он прибыл на место, оказалось, что автобус до Кайфэна ходит только по утрам. Во второй половине дня можно было уехать в Аньян, Лоян, Чжэнчжоу — да куда угодно, но только не в Кайфэн. Тогда У Моси развернулся и побежал в Кайфэн на своих двоих. От Синьсяна до Кайфэна было двести десять ли. Всю вторую половину дня У Моси провел на ногах, но преодолел лишь сто двадцать ли, пока не оказался у берега Хуанхэ. К этому времени уже стемнело, и переправа закрылась. У Моси пришлось остановиться и дождаться утра. Пока он находился в состоянии погони, мандраж отступил, но едва он уселся на берегу передохнуть, его снова захлестнули переживания. Еще вчера с Цяолин все было прекрасно, она находилась при нем, а сегодня ее уже нет. В том, что Цяолин пропала, никто, кроме него, виноват не был. На кой черт ему вдруг понадобилось искать приключений среди ночи? И что за блажь на него нашла: пойти в людное место развеять печаль? Вот и получил: и старую печаль не развеял, и новую нажил. Теперь по сравнению с пропажей Цяолин все прошлые проблемы показались ему каплей в море. Тут он подумал, что, кинувшись в погоню за Лао Ю и Цяолин, он совсем забыл про свои вещи, которые остались на постоялом дворе Лао Пана в Синьсяне. Но возвращаться за ними он не собирался. Хорошо еще, что все деньги на дорогу у него были зашиты в подкладку куртки. Мысли лезли в голову одна за другой. Наконец, намотавшись за день, он уснул прямо на берегу Хуанхэ. Но и во сне ему привиделась Цяолин; оказывается, она никуда не пропала, просто Лао Ю решил над ним подшутить. Все трое они по-прежнему находились на постоялом дворе, и Цяолин снова ела лепешки с ослятиной, которые ей предлагал Лао Ю. Но на этот раз У Моси все-таки отобрал у нее угощение и шлепнул:
— Ну что, вкусная лепешка? Вот съешь, и не станет тебя.
Цяолин в голос зарыдала:
— Дядя!
У Моси неожиданно проснулся и увидел перед собой речную отмель. Голоса Цяолин он больше не слышал, зато слышал, как несет свой бурный поток Хуанхэ. Он задрал голову: небо было усыпано звездами, которые во все глаза дивились на У Моси. Тут ему вспомнились все его перипетии за прошедшие годы. Начиная с готовки доуфу, чем он только не занимался: работал и забойщиком, и в красильне, и в бамбуковой артели у Лао Лу, и разносчиком воды на улице, и огородником в городской управе. Потом У Сянсян взяла его замуж, после чего изменила ему с Лао Гао. И все это время он только и делал, что спотыкался об ухабы. Но все эти ухабы не шли ни в какое сравнение с пропажей Цяолин. Когда У Моси был учеником у священника Лао Чжаня, тот часто говорил с ним о Боге, но большую часть этих проповедей У Моси не понимал. Он лишь чувствовал, что постичь Бога для него слишком сложно. Тот словно передвигал всех людей по шахматной доске. И сейчас У Моси, глядя в небеса, невольно вздохнул: «О Боже, куда ты меня двигаешь?» — и горько заплакал.
