Поскольку мужчины дружили, и остальные члены их семей близко общались друг с другом. У Лао Дина было три сына и две дочери, а у Лао Ханя — четыре дочери. Младшей дочке Лао Дина было семь лет и звали ее Яньчжи. А младшей дочке Лао Ханя было восемь лет и звали ее Яньхун. Яньхун и Яньчжи часто вместе косили траву. Как-то осенью пятнадцатого числа восьмого лунного месяца девочки снова отправились на берег реки косить траву. Они косили ее всю вторую половину дня, и когда стало смеркаться, взвалили на себя корзины с травой и отправились домой. Они уже перешли через поле и вдруг перед самой дорогой увидели что-то похожее на куртку или походную сумку. Желая подобрать вещицу, девочки ринулись наперегонки. Яньхун была на год старше Яньчжи, а потому бегала быстрее. Она оказалась на месте на секунду раньше, а потому первая схватила то, что валялось на дороге. Это был мешок. Яньхун взвесила его в руке; ей показалось, что мешок не пустой, поэтому она положила его в свою корзину и понесла домой. Но едва она рассказала про мешок своей матери, то есть жене Лао Ханя, как та залепила ей пощечину и отругала: «Нечего подбирать что ни попадя! Зачем подобрала мешок? Подобрать мешок — к беде».
Яньхун расплакалась. Между тем жена Лао Ханя открыла мешок и застыла на месте: в нем лежала целая куча серебряных монет. Она их вытряхнула, пересчитала, у нее оказалось ровно шестьдесят семь юаней. Когда к ужину с поля вернулся Лао Хань, жена позвала его в комнату и показала мешок с серебром. Лао Хань обалдело смотрел на сверкающие монеты. Он лишь открыл рот, но не мог вымолвить и слова, потом снова хотел что-то сказать, но так и не смог. Лао Хань, который очень любил поговорить, перед лицом неожиданного богатства вдруг онемел. Всю ночь супруги провели без сна, думая, как им потратить деньги. Приобрести еще два му[87] земли или построить дом на три комнаты, или еще подкупить скотины? Денег оказалось больше, чем можно было потратить за один раз. За этими разговорами к потрясенному Лао Ханю наконец вернулся дар речи, и он как завел свою пластинку, так уже и не останавливался всю ночь: все рассказывал, как они заживут после того, как купят землю, отстроят дом, купят скотину. На следующее утро жена Лао Ханя подозвала к себе Яньхун и сказала:
— Забудь о том, что ты вчера подобрала мешок. А если пикнешь, возьму бечевку и выпорю до смерти.
Яньхун, испугавшись, снова расплакалась. А во время завтрака к ним пожаловал Лао Дин. Лао Хань подумал, что Лао Дин хотел обсудить с ним охоту на зайцев после осенней жатвы, но Лао Дин перешел прямо к делу:
— Слышал, что Яньхун вчера подобрала какой-то мешок?
Лао Хань знал, что вчера Яньхун была вместе с Яньчжи, и ответил:
— Да, мать ее уже выпорола, принесла полмешка сухих коровьих лепешек. — Он вздохнул и добавил: — Верно говорят: подобрать мешок — к беде, да только не знамо к какой.
Лао Дин, который был на два года младше Лао Ханя, усмехнулся:
— Брат, моя Яньчжи успела пощупать мешок, ей показалось, что там были монеты.
Лао Хань, смекнув, что таиться бесполезно, сказал:
— Я просто еще не выяснил, кто мог его обронить. Поэтому и шагов никаких не предпринимал, ждал, что человек сам придет за пропажей.
— А если не придет? — спросил Лао Дин.
— А если не придет, то потом и поговорим, — недовольно буркнул Лао Хань.
— Если никто не придет, мы должны кое о чем условиться.
— О чем же?
— Этот мешок Яньчжи и Яньхун подобрали вместе.
Лао Хань возмутился:
— Мешок у меня дома, как же его могла подобрать твоя дочь?
— По словам Яньчжи, они подбежали к мешку вместе. Но Яньхун, которая на год старше Яньчжи, ее оттолкнула.
Лао Хунь хлопнул себя по ляжке:
— Лао Дин, что ты предлагаешь?
— Разделить все поровну. Мешок девочки подобрали вместе, но даже если его и подобрала Яньхун, раз уж Яньчжи стояла рядом и все видела, то, как говорится, коли поймали с поличным — отдать половину прилично.
— Лао Дин, ты не шутишь?
— Деньги меня не интересуют, мне дороже истина.
— Ну раз так, то мы с тобой не договоримся.
— Что ж, не договоримся сами, тогда нам помогут.
— Это еще кто?
— Суд решит.
Вмешайся в это дело суд, мешок бы точно конфисковали. Лао Хань понял позицию Лао Дина: и сам не ам, и другому не дам. Они уже двадцать с лишним лет вместе охотились и распевали арии, Лао Хань и подумать не мог, что Лао Дин может показать себя с такой стороны. Обычно он и говорить-то не любил, а тут как приспичило, так и слова нашлись, и резвость проснулась еще похлеще, чем когда пел. Судя по всему, эту свою речь он продумал заранее. Похоже, их хорошие отношения проявлялись лишь в мелочах, но едва произошло что-то серьезное, Лао Дин тотчас показал свою истинную личину. Лао Хань не то чтобы страстно хотел обогатиться и жалел поделиться деньгами, просто здесь нашла коса на камень. И поскольку отношения между ними уже были испорчены, дележ ничего бы не исправил. Тут и Лао Хань стал упираться:
— Этот мешок подобрали, а не украли. Так что можешь идти и докладывать куда хотел.
Лао Дин тоже не сдавал позиций. Он развернулся и направился на выход, а напоследок бросил:
