— Прекрасно, я как раз сегодня собирался в город за солью.
Однако до суда это дело так и не дошло: не успел Лао Дин вернуться из города, как во второй половине дня объявился хозяин мешка. Хозяином мешка оказался Лао Цао из деревни Вэньцзячжуан уезда Сянъюань, который работал извозчиком у богача Лао Вэня. Незадолго до пятнадцатого числа восьмого лунного месяца Лао Цао повез на продажу в Хочжоу сою. В Хочжоу один цзинь сои стоил на два процента дороже, чем в Сянъюане. От Сянъюаня до Хочжоу было больше трехсот ли, дорога туда и обратно занимала пять дней: с поклажей три дня туда и порожняком два дня обратно. Продав в Хочжоу сою, Лао Цао не только покрыл все расходы, но еще и погасил долг за хранение пшеницы Лао Вэня летом на складе в Хочжоу. Итого он выручил шестьдесят семь серебряных юаней. Возвращаясь назад, он так уморился, что задремал, передав управление телегой мулам. Проезжая через деревню Нюцзячжуан в уезде Циньюань, он выехал к речке. Там на ухабистой дороге телега накренилась, и мешок с деньгами соскользнул на землю. Свою пропажу бедолага Лао Цао заметил, только когда подъехал к своему уезду Сянъюань. По той же дороге он тут же отправился в обратный путь, но мешка уже и след простыл. Тогда Лао Цао пришлось объезжать деревню за деревней и опрашивать местных жителей, не подбирал ли кто его мешок. За сутки он обошел больше сотни поселений, забыв про еду и воду, но про свой мешок так ничего и не узнал. Потеряв надежду, он приехал в деревню Нюцзячжуан, где стал задавать тот же вопрос уже больше для успокоения совести. И тут оказалось, что все в этой деревне знали про то, что мешок подобрал Лао Хань. То есть сначала никто ничего не знал, но когда продавец соли Лао Дин поднял шумиху, про это узнали все. Тогда Лао Цао пошел домой к Лао Ханю. Понимая, что отпираться бесполезно, Лао Хань, полный ненависти к Лао Дину, вынес мешок хозяину. Лао Цао, увидав свой мешок, осел на пол. Потом он высыпал все монеты и пересчитал — ни одна не пропала. Тогда Лао Цао поднялся и, отвесив Лао Ханю малый поклон, сказал:
— Брат, а я ведь уже и не ожидал, что найду мешок. — Помолчав, он добавил: — Доведись мне подобрать мешок, я бы тоже ничего не взял… А я по дороге нашел веревку: не нашел бы мешка, точно бы повесился. Где бы я достал шестьдесят с лишним серебряных, чтобы отдать хозяину? Достал бы я деньги или нет — это один разговор, а вот что бы я дома жене сказал? Не повесься я сам, меня бы повесила жена. — Он внимательно посмотрел на Лао Ханя и сказал: — Брат, ты вроде бы обычный земледелец, а за наживой не гонишься. И ладно бы речь шла о грошах, но тут больше шестидесяти серебряных, а ты на них не позарился. Ты, брат, исключительный человек.
От таких пафосных речей Лао Хань и вовсе весь скукожился. Его обычное красноречие как ветром сдуло. А Лао Цао продолжал:
— Сегодня особенный день. И если ты не гнушаешься, я хотел бы с тобой побрататься.
От такого предложения Лао Хань и вовсе растерялся. Он впервые в жизни видел этого человека, и тут нате вам. Между тем Лао Цао заметил девочку, которая стояла во дворе и сосала палец. Он спросил:
— Твоя девчушка? На год-два старше моей дочки будет.
Лао Хань, показав в ее сторону, сказал:
— Кстати, мешок она подобрала.
Тут Лао Цао схватил Лао Ханя и потянул за собой:
— Идем.
— Куда?
— На рынок. Купим курицу, зарежем ее в честь нашей клятвы о союзе, а потом справим твоей девочке обновку.
Вот так благодаря мешку Лао Цао из деревни Вэньцзячжуан уезда Сянъюань и Лао Хань из деревни Нюцзячжуан уезда Циньюань навсегда стали хорошими друзьями. Уже потом Лао Хань говорил: «Точно ведь говорят: чужая душа — потемки. Я из-за мешка одного друга потерял, зато другого обрел».
Он имел в виду Лао Дина и Лао Цао. От уезда Сянъюань до уезда Циньюань было больше ста ли. И с тех самых пор во время праздников Лао Цао преодолевал непростой путь, чтобы навестить семейство Лао Ханя. Он приходил трижды в год: на Праздник начала лета, на праздник Середины осени и на Новый год. Лао Хань думал, что Лао Цао походит годик-два и перестанет, но Лао Цао порядка не нарушал. Отметив такое постоянство, Лао Хань тоже стал ходить в уезд Сянъюань, чтобы навестить Лао Цао. И такое общение продолжалось между ними уже десять с лишним лет. Если Лао Цао на время знакомства с Лао Ханем было сорок с лишним лет, то теперь, спустя десять с лишним лет, ему вот-вот должно было исполниться шестьдесят.
