Но то были лишь слова. Встретив упорное сопротивление со стороны Лао Лу, который ни за что не хотел брать к себе Ян Моси, Лао Чжань понял, что ни он сам, ни его Бог не в силах противостоять вражде Лао Лу с хозяином красильни Лао Цзяном. И тут он вспомнил про слепого Лао Цзя из деревни Цзяцзячжуан, что играл на трехструнке. Ведь тот не только был его хорошим другом, но еще и приходился Лао Лу двоюродным братом. Лао Чжань рассудил, что раз Лао Лу плевать и на него, и на Господа, то, может, он прислушается к слепому Лао Цзя, поэтому сказал:
— Если мы сейчас ни о чем не договоримся, я пойду в деревню Цзяцзячжуан к слепому Лао Цзя и попрошу, чтобы он поговорил с тобой.
Лао Чжань думал, что к двоюродному брату Лао Лу прислушается гораздо охотнее, он и знать не знал, что тот терпеть не мог слепого Лао Цзя и уважал его еще меньше, чем Лао Чжаня. Тогда Лао Чжань сделал еще одну попытку:
— Как-то раз, когда я хотел обратить тебя в веру, ты сказал, что поверил бы в Бога, если бы тот помог тебе строгать бамбук. Так почему же сейчас, когда Господь послал тебе своего приверженца, ты не принимаешь его помощи?
В конце концов неприязнь Лао Лу к слепому Лао Цзя, чье общество ему было явно не по душе, а также замечание Лао Чжаня про Бога и бамбук, несуразность которого вызывала смех, да и только, сделали свое дело. Желая побыстрее избавиться от слепого Лао Цзя и Лао Чжаня, Лао Лу горько усмехнулся и согласился-таки принять Ян Моси. Таким образом, там, где Лао Чжань и Господь Бог оказались бессильны, исход дела, сам того не зная, решил слепой Лао Цзя. Вот так слепой Лао Цзя неожиданно определил судьбу Ян Моси.
