Как только начали проявляться первые последствия неурожайного года и полного безразличия британских властей к нуждам гражданского населения (у самых границ Индии в то время стояли японские войска, угрожавшие крупнейшей английской колонии), деревенские жители массами стали перебираться в Калькутту. Крестьяне надеялись, что тут, в городе, легче пережить критическое время. Но большинству пережить не удалось. Катастрофическая нехватка продуктов, прежде всего риса, распространилась и на Калькутту, причем в таких масштабах, что люди тысячами умирали от голода. Каждое утро калькуттские улицы были завалены трупами, которые едва успевали отвозить к месту сожжения.
Но голод прошел, миновала и японская угроза, закончилась вторая мировая война, и наступили новые заботы. Непрекращающееся освободительное движение вынудило англичан выполнить свои обещания и окончательно покинуть Индию. 15 августа 1947 года над всей Индией затрепетали оранжево-бело-зеленые флаги, под которыми М. К. Ганди и Дж. Неру вели страну на борьбу за самостоятельность. Флаг развевался и над бывшим губернаторским дворцом в Калькутте, но вскоре послышались взрывы, началась стрельба, снова погибали люди. Индия получила независимость ценой разделения страны на преимущественно индуистскую Индию и мусульманский Пакистан. Бенгалия вместе с Пенджабом относилась к областям, которых этот раздел коснулся самым жестоким образом.
Восточная половина Бенгалии в течение одной ночи превратилась в мусульманский Пакистан, но еще до того и долго после миллионные толпы индуистов шли из Восточной Бенгалии в Индию, и прежде всего в Калькутту, чтобы спасти хотя бы свои жизни. Количество жителей в Калькутте сразу выросло более чем на миллион бедняков, которые в массе своей пришли сюда без всякого имущества. Им негде было даже приклонить голову. И без того обширные районы печально прославившихся трущоб — сооруженных на скорую руку временных жилищ — невероятно разрослись. Лачуги из жестяных банок, картона и досок росли, словно грибы, не только на окраинах Калькутты, но и в самом ее сердце — возле вокзала Шиалда, где располагались беженцы из прибывших с востока поездов, возле губернаторского дворца, в каждом парке или садике перенаселенного города.
Решить вопрос с беженцами городской администрации оказалось не под силу, и он стал одной из долговременных калькуттских проблем, о которую сломало зубы множество городских магистратов. Наиболее логичным казалось решение выселить беженцев за городскую черту и расселить по западнобенгальским деревням. Но деревни и так уже были до предела перенаселены: Бенгалия всегда относилась к областям с самой высокой плотностью населения во всем мире — для новых людей здесь просто не было места. На переселение куда-либо за пределы Бенгалии беженцы упорно не соглашались. Не одно семейство, насильственно вывезенное в отдаленный штат Мадхья-Прадеш, в центре Индии, после месяцев странствий вновь возвращалось во временные жилища на калькуттских улицах. Подобные побеги, всегда кончающиеся насильственным водворением на новое место жительства, совершаются еще и поныне.
В первые два десятилетия индийской независимости Калькутта заслуженно прославилась по всей стране как «город демонстраций». Шествия протеста, манифестации, публичные собрания и голодные стачки в общественных местах стали такой привычной частью повседневной жизни, что без них Калькутту трудно себе представить. Фабричные рабочие, служащие контор и государственных учреждений бастовали, добиваясь повышения расценок и жалованья, студенты — реформы устаревшей системы обучения, докеры — лучших условий труда. Квартиросъемщики протестовали против высокой платы за жилплощадь, женщины из предместий — против нерегулярной выдачи дешевых продуктов по карточкам. Вагоновожатые и шоферы автобусов также бастовали, ибо пассажиры нередко срывали на них зло за дефекты в работе городского транспорта. Возникла даже особая форма стачечной борьбы, названная
В 1971 году в Калькутту перенесли центр своей экстремистской деятельности так называемые
