Достаточно просмотреть калькуттские газеты тех дней. 30 декабря 1970 года среди бела дня прямо в университетском парке был заколот ножом д-р Гопал Сен, проректор Джаббалпурского университета, человек, который за всю жизнь и мухи не обидел. 12 января 1971 года в одну из аудиторий политехнического института «Миссии Рамакришны»[8] проникли четверо вооруженных мужчин и на глазах у студентов убили профессора С. Ч. Чакраварти. 15 января на калькуттских улицах были застрелены два ведущих деятеля Коммунистической партии Индии; в тот же день в одном из калькуттских предместий взорвалась бомба. 28 января в результате террористических актов погибли три кандидата, которые на предстоящих всеобщих выборах должны были представлять различные политические партии. 1 февраля число лиц, убитых в Калькутте за один день, достигло рекордной цифры — 25 человек. Спустя десять дней несколько человеческих жизней унесла бомба, брошенная террористами в гущу предвыборного собрания, созванного членами Коммунистической партии Индии. 25 февраля на улице был заколот Хеманта Бошу, старый популярный лидер партии Индийский национальный конгресс…
Мы могли бы еще продолжить перечень подобных новостей. Согласно отчету, представленному Законодательному собранию западнобенгальским министром внутренних дел, с 1 января 1971 года по 31 марта 1972 года в Западной Бенгалии — и большей частью непосредственно в Калькутте — было совершено 2315 убийств, из них 1222 политических.
В конце концов удалось погасить и этот очаг опасности. Еще в том же, 1971 году в Восточном Пакистане, граница которого, если считать по прямой, проходила примерно в 30 километрах от Калькутты, началось народное восстание против правительства Пакистана. Освободительная война и страх перед жестокостями западнопакистанских солдат изгнали из Восточной Бенгалии десять миллионов человек, и, разумеется, это опять легло тяжестью в первую очередь на Калькутту, поставив перед ней новые проблемы. Возникли и опасения перед возможной пакистанской агрессией и бомбардировкой города; в декабре 1971 года на военный аэродром в Калькутте действительно было сброшено несколько пакистанских бомб. Но главное — пришлось ограничить и без того более чем скромные запасы продовольствия, предназначенного для местного населения, чтобы миллионы беженцев не погибли от голода.
Однако война за освобождение Бангладеш окончилась, беженцы постепенно были репатриированы на родину, и жизнь в Калькутте снова вошла в нормальную колею. Начался новый период попыток решить, казалось бы, неразрешимую проблему, носящую невинное название «калькуттская ситуация». Что сделано здесь за последнее десятилетие? Изменилось ли что-нибудь в облике города? Произошли ли какие-либо перемены и в самом важном — в жизни его многомиллионного населения?
Это были вопросы, ответы на которые я приехал искать в Калькутте тем жарким летом.
Уже само новое здание аэропорта, разительно отличающееся от прежнего уродливого корпуса, недостойного крупнейшего города Южной Азии, предвещало много неожиданностей. Еще красивее оказался вид, открывавшийся из окон нашей машины, пока мы ехали по автостраде, ведущей к аэродрому и получившей в народе название «Ви Ай Пи Роуд», то есть «Шоссе для весьма важных особ». Десять лет назад большая ее часть была окаймлена голыми полями и лугами, а ныне — это густо застроенные кварталы новых жилых домов и вилл.
Удивляться приходилось буквально на каждом шагу К первым трем небоскребам конца 60-х годов прибавились десятки новых. Восточная и южная окраины Калькутты протянулись на несколько километров дальше, а свободные пространства заполнились большими и малыми зданиями, прежде всего жилищами для тысяч новоселов. Строят здесь много и быстро. В середине мая один мой приятель с гордостью показывал мне голые стены жилого дома, в котором он купил себе квартиру (для создания «квартирного кооператива» достаточно иметь нескольких знакомых, желающих строиться, и необходимую сумму денег), а в конце июня он уже вселился в этот дом. Калькутта растет на глазах.
Однако нужда в квартирах велика. Неотъемлемой частью Калькутты стала не только расположенная на западном берегу Хугли Хаура с почти миллионным населением, но и ряд других «городов-спутников» с собственными муниципалитетами, которые разделяют административную ответственность за судьбу гигантской метрополии. Все эти районы связаны с собственно Калькуттой городским транспортом, общей водопроводной и канализационной системой и переходят один в другой без каких бы то ни было границ. В результате трудно определить реальное число жителей Калькутты. Однако компетентные работники городского управления, которые должны это знать лучше других, уверяли, что цифра восемь с половиной миллионов отнюдь не была бы преувеличением.
