Дэвид рванулся вперед, не раздумывая ни о себе, ни о том, какой он на самом деле маленький. Он вцепился в ногу великана зубами, но тот пинком послал его в полет через всю лужайку.
- А ну не трожь моего друга! - Никель устремилась прямо к монстру, но Наполеон ухватил ее за плечо, словно тисками.
- Да это же выродок Джулии Хансмайер, как я погляжу!
- Вонючка! - завизжала Никель. Это было самое страшное из ругательств, пришедшее ей в голову. Она выворачивалась, но Наполеон держал ее крепко.
Дэвид рыдал почти у самых дверей Фанни.
Лишний Билли был меньше, но быстрее, чем нападающие. Он припомнил уроки ближнего боя в морской пехоте, и когда здоровяк снова напал на него, Билл швырнул его на землю, а пока тот неторопливо поднимался, с ноги врезал ему по зубам. Меньший громила все еще не справился с Одерусом, висевшим у него на спине, поэтому двигался в сторону Билли слишком медленно.
- Покажи им, дядя Билли, покажи! - закричала Никель.
- Заткнись, малявка! Я слыхал, твой папаша был черномазым, - Наполеон сально улыбнулся. Он был из тех пакостных типов, которые получают особенное удовольствие, называя евреев жидами, итальянцев - макаронниками, и никогда не упускал случая использовать какое-либо из более распространенных расовых оскорблений.
- Ага, я лучше буду черномазой, чем хоть на минутку такой тварью, как ты! - Никель извернулась и пнула его в аккурат по яйцам. Наполеон согнулся, и она изо всех сил врезала обеими кулаками ему по затылку, как научил ее Билли.
Никель была слишком мала, чтобы вырубить его. Разъяренный Наполеон смазал ей кулаком по лицу и сломал нос. У Никель слезы брызнули из глаз и кровь хлынула на оранжевую, в полосочку, футболку. Она понимала, что не может на равных драться с ним, но не собиралась покидать схватку, поэтому подхватила с земли камень и ударила его прямо в левый глаз. Он взревел, как раненый бык.
А Билли тем временем неплохо справлялся со здоровяком, но всякий раз, когда гигант припечатывал его ответным ударом, Билли казалось, что у него кишки изо рта повылетают.
Заслышавшая шум Фанни выскочила через переднюю дверь с дробовиком и разрядила его в воздух. Драка остановилась.
- Наполеон Райф, а ну пошел вон с моего газона, а не то я сделаю из тебя решето!
Выстрелы напугали громил. Билл подбежал к Дэвиду и осмотрел его. Наполеон махнул своим людям и угрюмо отчалил, зажимая левый глаз.
- Чертовы аристократы, голубая кровь! Я все равно ее угомоню, так или иначе!
- Дэйви, ты как? - Никель опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на кровь, струившуюся у нее из носа.
Дэвид улыбнулся. У него были выбиты передние зубы.
Фанни прислонила винтовку к двери.
- Билли, заходите в дом. Будем лечиться. Одерус, как ты?
- Я в порядке. Он из меня чуть дух не вышиб.
- Отличная работа, сынок, - Билл похлопал его по спине, а потом обратил внимание на Никель. - Господи боже, девочка!
Фанни оказала им первую помощь и позвонила Джулии.
- Джулия, тебе бы лучше прийти и забрать Никель. Я думаю, у нее нос сломан.
- Эта чертова девчонка снова подралась? Фанни, если она сама ввязывается в неприятности, то пусть учится разбираться с последствиями. Пусть топает домой сама.
- Погоди минутку, Джулия. На этот раз она схлестнулась с Наполеоном Райфом.
- Что?
- Ты правильно расслышала.
- Боже милосердный, Фанни! Я уже бегу!
31 октября 1955 года
Все детишки отправились праздновать Хэллоуин. Мери осталась дома - в маленьком хлипком деревянном домике в северной стороне города. Билл спешил закончить очередную халтуру, потому что Мери чувствовала себя неважно и жаловалась на боль в груди. Врач прописал ей лекарство, от которого ей все время хотелось спать. Билл надеялся, что она уснет, но опасался, что дети могут побеспокоить ее в хэллоуинскую ночь.
Он уже ехал домой, когда заметил впереди какое-то зарево, а потом услышал за собой сирену пожарной машины. Его бросило в пот. Он пропустил пожарных, поспешил вслед за ними и прибыл к своему дому только затем, чтобы увидеть пепелище. Мери не проснулась и сгорела вместе с домом.
Власти провели расследование. Билл знал, что за поджогом стоит Наполеон, хотя трое свидетелей и подтвердили, что он в это время был в Йорке. Те двое громил больше в Раннимиде не показывались.
Юлий Райф пришел в ярость. Он отослал брата в Европу, пока страсти не поутихнут, и весьма искусно попытался восстановить те добрососедские отношения, которые только мог. В частности, он всячески пытался сподвигнуть свой персонал почаще захаживать в "Сан Суси" вместе с семьями. Самого Райфа Фанни и на порог бы не пустила, но она не могла ссориться с людьми, чье единственное прегрешение состояло в том, что они работали на Райфов.
Билл с сыновьями остались без крыши над головой, и Фанни приняла их к себе. Она не могла исцелить их скорбящие души, но о телах вполне могла позаботиться.
