Легенький ветерок раскачивал росшие в старой ванне рудбекии. Долина у подножия холма вся переливалась под солнечными лучами. Кора была старой, но в такие дни могла позабыть о том, что показывало зеркало и почувствовать себя так, словно ей снова семнадцать. Лето делало ее молодой. Она видела растущие плоды - и в ней крепла вера в труд, свой и людской. Слышала животных и птиц - и укреплялась в вере в Отца Небесного, как она про себя привыкла Его называть. Жизнь была сплошным волшебством.
Голубая сойка пролетела необычно низко, ругнулась на спящую кошку и упорхнула. Кора покачала головой и набрала новую пригоршню гороха. А потом что-то темное тряхнуло ее и заставило выронить горошины в миску. Еще один спазм, короткое удушье, и Кора прижала руку к сердцу, в котором угнездилась боль. Она понимала, что слишком стара и не выдержит приступа. Наконец, пришел и ее час. Она встала - как будто для того, чтобы поприветствовать гостя, но тяжело осела назад. Миска с горохом покатилась по нагретому солнцем порогу. Кошка вздрогнула, потянулась и потерлась о ногу Коры. Женщина тяжело задышала, потянулась вниз, чтобы погладить пушистую шерстку и услышала ободряющее мурлыканье. Тогда она вытянула вверх правую руку, словно хотела в последний раз коснуться солнца, и тихонько проговорила: "Спасибо тебе, Господи. Спасибо за все".
Через несколько недель после смерти Коры Джулия спросила у Чесси, не будет ли он против, если они переберутся жить в город. Она сказала, что Бамблби Хилл слишком крутой, а она уже не такая резвая пташка, какой была. На самом деле каждая комната была полна воспоминаниями. Джатс чувствовала, что ее окружают безутешные тени. Она не могла привыкнуть к тому, что входит в комнату, а ее мамы там нет. Теперь, когда Никель уехала в колледж, пустота стала еще более зияющей.
Чесси согласился, и Луиза с Джулией, которым дом теперь принадлежал напополам, сдали его внаем.
Луиза помогла Джулии упаковать вещи и переехать. Когда сестры уходили с Бамблби Хилл, Джулия старалась не разрыдаться.
- Луиза, мы теперь одни-одинешеньки.
- У меня есть ты, а у тебя - я, - Луиза обняла ее за талию и тихонько повела сестру к машине.
25 мая 1980 года
Орри Тадья места себе не находила. Ив Мост тоже из кожи готова была выпрыгнуть. Прошел слух, что сегодня для Луизы настал судный день, ну или что-то в этом роде. Орри не знала, что означает "что-то в этом роде", но ни за что не согласилась бы пропустить такую потеху. Джатс и Никель подготовились к их приезду. Луиза должна была явиться с документами на дом где-то в промежутке между полуднем и закатом.
- Великий день, - с улыбкой сказала Ив. Тайное знание переполняло и радовало ее.
Орри, принарядившаяся по случаю в бриджи, холщовую блузку и нацепившая гору украшений, завела светскую беседу.
- Никель, так сколько тебе теперь лет?
- Тридцать пять, но я уже большая для своего возраста.
Джатс суетилась над своими двумя гостьями, пытаясь устроить их поудобнее.
- Джулия, сядь. Носишься, как помело, - скомандовала Ив.
- Погоди минутку, надо чипсы принести, - она шмыгнула в кухню и вернулась с тремя разными пачками картофельных чипсов. - Вот, трескайте.
- Скажи, а ведь примерно в эту пору с Мейзи приключилось несчастье в семьдесят пятом? - поинтересовалась Орри.
- Да, думаю да, - ответила ей Джулия.
- Никто так и не знает, был это несчастный случай или нет, - Ив вдруг осеклась. Они с Джулией бессчетное количество раз обсуждали это между собой, но никогда - с Орри.
- А что уж точно странно, так это то, что она позвонила тете Луизе и пропела "Счастливого тебе пути" перед тем, как спустить курок, - подлила масла в огонь Никель.
- У Мейзи давно с головой не в порядке было, - Джулия решила увести разговор в сторону от больной темы, - врач считает, она думала, что это был игрушечный пистолет. Бедняжка.
- Бедняжка, - согласилась Орри, довольная, что ей удалось выудить информацию и у Джулии, и у Ив.
- В этом городе все все знают, - Никель закинула ногу за ногу.
- Святая правда, - улыбка Орри смахивала на трещину в старой штукатурке.
- Как твоя машина? - поинтересовалась Ив. Любое упоминание о новой машине заставляло Джатс радоваться, как ребенка.
- Работает как часы. Я так рада, что Никель ее мне купила. Та, старая, была уже совсем рухлядью. Всякий раз, когда я привозила ее в ремонт, на меня смотрели так, будто я Али-баба и сорок разбойников.
Шум голосов заглушил шаги Луизы. Дверь отворилась,и она шагнула в дом.
- Что это у вас здесь? Собрание?
По такому случаю она вырядилась в боевую форму одежды, приколов к платью все медали, которыми ее наградили "Католические дочери Америки".
- Луиза, у тебя левая сиська скоро отвалится, вон сколько медалек ты на нее понацепляла, - Джулия придвинула негодующей Луизе стул. - Да ладно, не кипятись ты так! Это была честная борьба.
- Честная? - фыркнула Луиза. - Ладно, я думаю, так будет правильно, - она рывком выдернула бумаги из сумочки. - Почти все из тех, кого мы знали, ушли в лучший мир. Пора дать дорогу новому поколению.
Джулия протянула сестре ручку.
