Про гадалок, правда, я не раз слышал от многих впечатляющие вещи… но, лично у меня, как на зло, — никаких чудес! Вот, например, уже гораздо позднее, моя мать ходила к одной — на меня гадать… Та, якобы, по какой-то планете…, что-то там ей нарассказывала… чем мать сильно и расстроила, так как прогнозы были про меня — ужаснейшие… но абсолютно ничего не сбылось… Вот, и вся магия…
А один мой товарищ, говорит, привела его девушка тоже к гадалке, которая начала ему вопросы задавать, на которые он специально ответил полным молчанием… Так, что процесс закончился весьма быстро и ничего предсказано, естественно, не было…
А так хочется чего-нибудь сказочного!.. Ну, хоть капельку!
— Это все — лишь твой опыт, у других он иной…
А почему ты задал вопрос на счет секса и любви? Можешь сказать?
— Да все просто. Есть такой хороший вопрос, и все люди по-разному на него отвечают. Например, некоторые женщины не могут разделить для себя эти понятия, потому что для них оно — одно не делимое целое. А ведь отсюда и ноги мировоззрения — ведь бытие определяет сознание! Наверное, мужчине это нужно принять как должное… Я, например, четко разделяю, где что.
Все мы такие разные, да еще и меняемся в течении времени… Сколько на эту тему всего было понаписано, сколько фильмов сделано!.. В человеке каким-то странным образом уживаются всяческие противоречия и непонятки, с чем мы можем лишь примириться. Я не собираюсь кого-то за это осуждать, наоборот, — могу только посочувствовать.
— Ты мне сочувствуешь?
— Определенно сейчас пока ничего не могу сказать, так как почти ничего о тебе не знаю. Ты как бы начала разговор, но потом, мне кажется, остановилась… и можно только гадать… Ну, и нормально ответить-то можно только, лишь узнав всю правду. Если же лукавить с ответами, то и вывод будет ложным. Ты готова рассказать мне правду? Либо лучше, пожалуй, вообще, закрыть тему.
— Я не лукавлю. Ну, сложно же описывать свою жизнь! Это надо проговаривать за бокалом вина или рюмкой водки!
А я о тебе тоже ничего не знаю. Я даже не знаю, счастлив ли ты, если убрать детей, и отбросить наши обязанности и долги по отношению к ним.
Ты очень закрытый и не допускаешь рассказов о себе, хотя и хочешь искренне помочь. За что, кстати, огромное спасибо, это — редкое качество!
— Если бы вернуть жизнь лет на двадцать назад, то я бы все построил иначе! Стопроцентно! Однако, не уверен, что по-другому построенное, дало бы мне полное счастье, как я его понимаю. Мне всегда хотелось еще большего… Наверное, есть что-то не совсем здоровое во мне — я всегда от добра хочу найти еще немного добра. Жадина, словом. То есть, получая удовлетворение в чем-либо, тут же мгновенно, практически сразу, и приходит пресыщение, и меня вновь влечет, но уже к новому удовольствию, которое где-то маячит впереди, как мираж, — и так до бесконечности, чему нет конца-края… Такой себе нескончаемый водоворот воображаемых желаний, увлекающий меня куда-то, не знаю, куда и зачем… И перфекционизм в этих ощущениях, не понятных устремлениях, конечно, — все и разрушает, но его мне не победить и с себя не сбросить…
— Я, вообще, тебе очень благодарна!
— Это еще за что?
— Просто так!
— Как в мультфильме…
…Да, ты права! Действительно, я раньше всегда был чрезмерно скрытен, чего и сейчас во мне пока тоже хватает. Честно говоря, нет в природе такого человека, которому я бы полностью мог довериться!
А, вообще, секретов у каждого из нас — валом. Мне понравилось, как один писатель, фамилии которого уже не помню, на вопрос журналиста, есть ли у того моменты в жизни, за которые стыдно, — ответил: "Сколько угодно!"
— Вот видишь! А я не могу все тебе выбухнуть и рассказать. Во-первых, мне придется писать минимум сутки. Во-вторых, и, самое главное, мне реально больно!
— Напиши не для меня, а потом сотри. Думаю, не ошибаюсь в том, что тебе нужно выговориться, но, вероятно, некому.
Если это долго носить в себе, то можно «сойти с ума», ну, или, в крайнем случае, заработать себе невроз. Как вариант, напиши как бы для меня, а потом сотри…
В школе у меня товарищ был, который как-то сказал, что после смерти матери у него возник невроз… В подтверждение показал мне руку — на моих глазах, по его желанию, кожа на ней менялась, когда он проводил по ней ногтем, и вдоль проведенного пальцем места — появлялись такие крупные пупырышки вдоль только что образовавшегося рубца… Хороший парень был, общительный, светлый… После службы в армии стал священником, взяв зачем-то обязательство не жениться, и уехал в какую-то глушь… Я потом его видел как-то раз, — но он уже, к тому моменту, стал другим… На некоторые, естественные вопросы, — начал отвечать как-то странно… Было видно, что он пытается скрывать от меня разные простые мелочи, где это было совершенно ни к чему… Мне стало жаль его, так как того славного парня — более уже не было, но был — забитый, запутавшийся в себе человек, который почему-то сам себя лишал, как мне казалось, нормального человеческого счастья…
— Не ошибаешься. Я глубоко одинока, хотя вокруг меня и куча людей…
