— Конечно, — улыбнулся Родзянко. Теперь даже его ехидная улыбка не казалась отвратительной, — вы же теперь почти свободный человек…
Пропустив эту маленькую колкость мимо ушей, Харламов сорвался со своего места и побжал через плац в комнату для длительных свиданий. Мельком подумал, что не зря сегодня привел свою щетину в порядок. Такой день…
Все удивленно оглядывались ему вслед. Крутили пальцем у виска, оранники косо и настороженно поглядывали на бегущего по территории человека, но от чего-то не мешали. Даже облаявшая его овчарка показалась саше вполне добрым существом, котоое просто попало ни на то службу.
Споткнувшись о ступеньки он мигом взлетел на третий этаж административного корпуса. Расстерянно огляделся в пустом коридоре. В какой же комнате Андрюха… Вдруг увидел немного приокрытую дверь и буквально влетел туда. Около окна стоял его верный друг и союзник, Горбенко Андрей Григорьевич… В старом своем спортивном костюме. Все такой же молодой, несмотря на годы. Харламов со своими сединами и морщинами по сравнению с ним почувствовал себя чуть ли не стариком, а разницы у них было всего-то два дня.
— Андрюха! — закричал Александр, приветственно раскидывая руки в сторону.
— Братишка! Сашка! — заорал в ответ Горбенко. Всего лишь секунду друзья смотрели друг на друга, пытаясь разглядеть изменения, которые произошли за столько времени. Потом крепко по-мужски обнялись. Долго хлопали друг друга по плечам. Улыбались и были кажется соверешнно счастливы. Наконец первые восторги встречи утихли. Друзья сели на скрипучую панцирную кровать и обнялись.
— Рассказывай… — начал Харламов. — Какие там новости на воле? Как Варьке? Совсем наверно уже большая? Невеста небось? Как все наши? Я тут совсем отстал от жизни знаешь ли… Ни тебе телевизора, ни даже заштатного радиоприемника…
— Варька хорошо. Отличница. Мы решили с девчонками ее танцам отдать учиться. В балетной школу… Наши все нормально. В одном федералы тебе не соврали тогда, мы все остались на своих должностях. Конечно оклад стал поменьше, но… Жить можно! Аленка замуж собралась. Весной свадьбу будем играть. А так… Все вроде хорошо. От парней из Волгограда вестей давно не было. Сашка с Юлькой вроде как в очередной медовый месяц укатили. Ванька весь в делах… В стране как всегда бардак. Ты знаешь начал к нему уже привыкать. Даже если порядок когда-нибудь и наступит, то уже станет жить не особо интересно. В общем, и все…
— Точно? — вскинул брови Харламов. Он слишком давно и хорошо знала своего друга. И сейчас Саша был уверен что тот что-то скрывает или не договаривает.
— Нет… Саш… тут такое дело…
— Ну не тяни, Андрюх! Ты знаешь после того что мне пришлось испытать ни одна новость меня из колеи уже не выбьет.
— Марина вернулась в Москву…
По лицу Харламова волнами заходили желваки. Он побледнел и от злости, с которой он сжал кулак, побелели костяшки пальцев. Нет, эта новость не выбила его из хорошего настроения. Он просто вдруг резко понял, что люто ненавидит эту женщину, порождение дьявола, ту, с которой мечтал соединить свою жизнь, ту, с которой у них был общий ребенок.
— Что ей надо? — после некоторой паузы спросил Саша, немного погасив в себе этот непроизвольный приступ ненависти.
— Она хочет либо Варю, либо пять миллионов…
— Есть же ее официальный отказ… Все оформлено как надо… Наш нотариус ручался…
— Там какие-то юридические тонкости… Я узнавал. Сделать она это может… правда через суд, но все вполне реально.
— Разберемся… — Саша хмуро кивнул, продолжая сосредоточенно смотреть куда-то в стену.
— Что же мы сидим насухую! — преувеличенно весело вскинулся Горбенко. — Я же тут поесть тебе привез, выпить…
Андрей начал суетливо из сумки вытаскивать продукты в целлофановых пакетах, две бутыки водки, блок дорогих сигарет. На плечо ему вдруг легла Сашина рука…
— Пожрать всегда успеем… Тем более нас здесь бывает кормят. Давай лучше выпьем, братишка…
Горбенко кивнул и открыл полторалитровую бутылку водки. Прозрачная, как роса, жидкость медленно заструилась в пластмассовые стаканчики. Налив себе и другу грамм по сто пятьдесят, Андрей поднял стакан, чтобы чокнуться, но Харламов его неожиданно остановил.
— Давай выпьем, Андрюх, за тех, кого сейчас с нами нет… Кто погиб в этой гадкой и грязной истории. За Андрюху Карагодина, за всех… Пусть земля им будет пухом.
Они молча выпили и сели на свои места. Недолго думая Андрей разлил еще по одной.
— Ну, брат? За то чтобы эта была последняя крупная неприятность в нашей жизни!
На это раз стаканчики сухо заскрипели, сжимаясь в сильных мужских руках. А ведь когда-то они пили из дорогих хрустальных фужеров на приемах в Кремле, ездили по Европе, владели компанией, посещали фешенебельные курорты. Что с ними стало? За что судьба так жестоко с ними обошлась?
В дверь аккуратно постучали. Харламов помимо воли вздрогнул. За время проведенное в колонии он почти отвык от таких элементарных правил вежливости. Вертухаи никогда не стучались, а больше к ним в камеру никто и не заходил.
