— Слишком много вопросов, Санек. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Варька конечно взрослая, но все еще подросток, а не женщина. Я не уверен, что стоит ей все до конца рассказывать. Вот исполнится ей лет двадцать, вот тогда сядете за стаканом чая и поболтаете за жизнь. А осудит ли она тебя? Незнаю… По-моему ты делал все правильно, а там… Жизнь рассудит!
Замолчали, молча, не сговариваясь, достали из кармана сигареты и закурили. Синий терпкий дымок потянулся вверх, тонкой струйкой изгибаясь под порывами сквозняка из открытых окон. Причудливы дела твои Господи, как эти бессмысленные дымные кольца. Точно так же кидает судьбу человека по твоей воле из огня да в полымя, так же, как и этот дымок завихряется под порывами шального ветра. И ни человек, ни дым не знают куда приведет этот путь, чем он закончится. Лишь знают, что надо идти вперед и бороться. Бороться со всеми препятствиями и преградами, которые встают у тебя на пути, преодолевать, ломать себя для будущего блага, которое, увы, только в мечтах. Чудны и удивительны дела твои Господи…
Андрюха посмотрел на свои командирские часы. До прихода Марины оставалось еще полчаса. Кивнув Саше, он пошел на второй этаж немного отдохнуть. Харламов не говоря ни слова придвинулся поближе к окну.
А за окном разгар января… Как же приятно наблюдать за всем этим сидя не в промерзшей камере, а в теплом доме, у окна, слегка отодвинув занавесочки. Укутанные снегом ели по обеим сторонам дороги сонно колыхались в такт легким порывам северного зимнего ветра. Озорной мороз весело расписал узоры на всем на чем только можно. Какая-то детвора слепила у дороги снеговика и вручила ему обычную палку, покрашенную под гаишный жезл.
Как же хорошо иногда радоваться простым и совершенно обыденным вещам. Просто счастливо улыбаться миру в надежде, что этот несправедливый мир все-таки улыбнется тебе в ответ.
Незаметно как-то прошли отмеченные полтора часа. Из этого блаженного оцепенения вывел Харламова настойчивый входной звонок, который трезвонил оказывается что-то на манер марша Мендельсона, будь он трижды благославен. Выждав некоторое время, не спустится ли Горбенко открывать Марине, Саша все же медленно и неуверенно поплелся к двери.
Вся решимость куда-то исчезла… Он совершенно не знал как вести себя со своей бывшей женой, как разговаривать, да и если честно делать ему это было противно. Старая обида вдруг неожиданно всколыхнула ему сердце, и ненависть огнем обожгла душу. Решившись, он щелкнул задвижкой.
На пороге стояла Марина. Все такая же цветущая, отнюдь не красивая, но обладающая неистребимой женской привлекательностью, вкупе с великолепным обаянием. Именно на такую маску простушки, Александр и купился десять лет назад, когда только предлагал ей какие-то отношения. С тех пор много воды утекло, и у Саши начали появляться первые седины, а вот ей несмотря на все перепетии, которые преподнесла им судьба, было хоть бы хны. Цветущая, молодая… Харламов неожиданно поймал себя на мысли, что мечтает увидеть свою бывшую жену в камере, где он провел целых два года. Увидеть, как она сама себя там поведет, но мысль эту пришлось отогнать, как довольно низкую. Месть не должна быть столь мелочной, а то что до дрожи хотелось отомстить— это определенно факт.
— Ты вернулся? — спокойно спросила она, настойчиво ступив на порог, тем самым заставив ее впустить в дом. — Тем лучше… Будем договариваться с тобой.
Она легкой походкой манекенщицы, от бедра решительно прошла в зал и присела на диван. Закинула ногу за ногу и закурила, пуская дым в потолок колечками. Волей неволей Саше пришлось сесть рядом с ней.
— Что ты хочешь? — наконец спросил он, справившись с минутным волнением.
— А тебе разве твой верный опричник не сказал? — она удивленно вскинула брови.
— Хотелось бы услышать от тебя…
— Всего лишь малость, Сашенька, всего лишь малость… Мне нужно пять миллионов, либо я заберу у тебя Варвару…
— Что ты с ней делать будешь? Ты же никогда сама особо ребенком не занималась. Сначала няни, потом Андрюха, девченки…
— Зато ты занимался, — съязвила бывшая жена, — сначала с утра до вечера работа, потом командировки, потом отдых, потом тюрьма… Идеальный отец…
— Оба хороши! — вынужден был согласится Александр. — Пойми, Марин, у меня сейчас нет таких денег. Все мои счета заморозили. Пока я их заново открою пройдет некоторое время… Год, два… Не больше. Я тебе даю слово, что выплачу эти деньги. Ты же знаешь меня оставили федералы без компании. Так что по сути я пока безработный…
— Займи…
— Ну да, смеешься что ли! Представь подойду сейчас к кому-то на улице и спрошу, а вы мне случайно пять миллионов не займете до четверга.
— У тебя же есть друзья…
— Кстати и твои они были тоже… До определенного момента!
— Тогда разговор закончен… — пожала плечами Марина и хотела уже встать, но Харламов неожиданно положил ей руку на плечо и резко в суставе сдавил. Она тихо ойкнула и попыталась сбросить руку, но Саша держал крепко.
