Мэри окаменела от столь жесткого вторжения. Что она сделала неправильно? Она хотела Реда, но не так. Если уж ее все равно завтра с утра ждут угрызения совести по поводу собственной аморальности, она, по крайней мере, желала сохранить приятные воспоминания о совершенной измене. Ведь взрослые люди умеют заниматься в постели приятными, безобидными любовными играми, место которых где-то посередине между чрезмерной бережностью и этим неистовством.
Она плотно сжала ноги, почувствовав, как его рука в торопливом поиске стремится проникнуть между ее бедрами.
Он насторожился и замер. Потом, тяжело дыша, опустился на ее тело, приподнял голову и вопросительно посмотрел на нее.
— Я тебя напугал?
— Да, — ответила она. — Но тут есть и моя вина. Я не была с тобой откровенной.
— Откровенной?
Она подняла руку и убрала волосы с его лба.
— Я хочу тебя, как не хотела раньше ни одного мужчину, Ред. И все же я не считаю это правильным. Я… Пойми меня! Я не могу по-другому, потому что все еще остаюсь однолюбкой.
— Значит, все-таки «Маленькая дева», — произнес он почти нежно, — целомудренная девственница. — Он засмеялся, хотя и несколько вымученно. — Если ты можешь принадлежать только одному мужчине, принадлежи мне!.. Сейчас!
— Я так важна для тебя?
Ред застонал. Потом освободил ее от тяжести своего тела и лег рядом. Облокотился и стал на нее смотреть.
— Я еще не знаю.
Она тоже оперлась о локоть, поражаясь, как близки они уже стали друг другу.
— Тогда нам лучше, наверно, оставить всю эту затею.
Он задумчиво провел ладонью по ее бедру, потом по руке до плеча, как будто не мог вдоволь насытиться осязанием ее кожи.
— Да, — сказал он. — У меня такое чувство, что эта ночь могла бы не обойтись без последствий. — Он усмехнулся. — Что ты заказала у Педро?
— Почему ты спрашиваешь?.. Белое вино.
Он встал, натянул джинсы и внес в комнату поднос. На нем стояла бутылка с двумя бокалами.
— Два бокала? — удивилась она, глядя на то, как он открывает бутылку, это что же, Педро автоматически ставит под дверь два бокала, когда шеф приводит в отель даму?
Он повернулся к кровати с двумя полными бокалами и присел на край. Протянул один бокал ей, поднял другой.
— Салют, моя маленькая дева. Ты сыграла со мной злую шутку, и, будь я помоложе, тебе бы это с рук не сошло! Но ты сохранила мою мечту. — Он взглянул на миниатюрную терракотовую фигурку. — Сделаешь мне одно одолжение?
Она пригубила вино.
— Охотно. Какое?
— Никогда не толстей. — Он еще раз поднял свой бокал, чтобы чокнуться с ней. — Если завтра я тебя не увижу, возьми на память фигурку, которую я поставлю перед твоей дверью. Может быть… может быть, мы когда-нибудь снова встретимся на автобусной остановке в Санта-Хуаните.
— Может быть, — ответила Мэри. — Салют, «Сын Аризоны»!
Когда на следующее утро в семь часов Педро проводил Мэри из отеля до черного лимузина Реда, она могла бы и не удивляться, обнаружив на заднем сиденье троих ребятишек. Вполне вероятно, что в этой отдаленной местности не было школьного автобуса, и она наверняка и сама бы сообразила, если бы за завтраком голова ее не была занята одним Редом, которого она напрасно искала глазами. Педро вежливо открыл ей дверцу, а затем с невозмутимым лицом уселся за руль.
Одним из детей был, естественно, Пат. Он явно радовался еще одной встрече с ней гораздо больше, чем его отец. Двое других — маленькие мексиканцы, одного из которых звали Панчито. Может, это тот самый мальчик, который?..
Но Пат не позволил ей погрузиться в размышления.
— Ты поедешь с нами в школу? — спросил он, и, поскольку Мэри все равно не смогла бы сохранить инкогнито, если бы он потом там ее увидел, она сказала: «Да».
— Ты что, учительница? — скривил он мордашку.
Мэри засмеялась.
— Я работаю в Фениксе в Управлении образования.
— А что ты будешь делать в нашей школе?
Она помолчала. В «карликовой школе» трудно скрыть присутствие постороннего, и поэтому она снова сказала правду:
— Я должна выяснить, почему ребенок получил пощечину.
Панчито закатил глаза.
— Пощечину? Вы приехали из Феникса из-за моей пощечины? Вот здорово. — Он схватился за щеку. — Но ведь это мое личное дело.
Мэри вздохнула.
— К сожалению, нет.
— Здорово, — подивился, в свою очередь, Педро.
— Вы представляете себе, отчего мисс Димэгон пришла в такую ярость? — поинтересовалась Мэри. Ей в любом случае предстояло опрашивать детей, так почему бы не начать это уже сейчас.
— В последнее время она совсем сдурела, — объяснил Пат. — Как лошадь, которой под седло положили камешек. — Он подпрыгнул на сиденье, вращая глазами и театрально фыркая.
— А когда мы начали ссориться, она вдруг влезла, — добавил Панчито. — Я случайно стоял ближе всех. Бах, и пощечина. Мне даже не было больно.
Теперь Мэри тщательно взвешивала слова.
— Значит, это никак не связано с тем, что тебя обозвали метисом и незаконнорожденным?
— Я — метис, — гордо заявил Панчито.
— А я — незаконнорожденный, — спокойно дополнил Пат. — Панчито просто хотел защитить меня.
