Но Мэри заколебалась — и это только подогрело его. Она заявила ему, что может принадлежать только одному мужчине, и тут он захотел обладать ею всегда.
Однолюбка…
Было холодно, но Реда вдруг бросило в пот, когда до него дошло значение этого понятия, а также его последствия: Мэри — не Апалача, которая запросто могла с двумя… Если Мэри разрешила своему Джошуа поцеловать ее плечо, это означало, что она приняла решение в пользу Джошуа и Парижа!
С другой стороны — почему Джошуа уехал, а она осталась?
«Я хочу эту женщину», — произнес он в отчаянии и прикусил губу. На протяжении этих сумасшедших дней — а обо всем, что происходило, он узнал лишь вчера — Мэри всегда вела себя осмотрительно, честно и смело. Он же совершил ошибку, заставив ее расплачиваться за то, что после «Апалачи» не доверял больше ни одной женщине! Разве он позволил Мэри сказать хоть слово?
Так что же на самом деле происходило в той комнате и почему профессия Джошуа имела какое-то значение?
Ред попробовал восстановить в памяти картину, которая перед ним открылась. Мужчина с вытянутой рукой, стоявший за спиной у Мэри, словно приглашая ее на танец, обнаженная Мэри.
Ладно, для танцев раздеваться необязательно. Насчет массажиста он ляпнул со злости. Почему она вообще стояла так далеко, у окна? Точно так же, как во время их первой встречи, когда он ее попросил показать ему спину. И ведь сначала смотрел на нее не как на любовницу, а как на обнаженную натуру.
Натурщица?
Натурщица!
А Джошуа — скульптор, как и Санчо Хуарес, которого Мэри так почитала?
Теперь, докопавшись до истины, он почувствовал себя еще несчастнее. Он несправедливо оскорбил Мэри и не может ничего исправить, поскольку разыгрывает здесь, в пустыне, филантропа!
Ред закрыл глаза. Иногда — например, той ночью, когда он ее искал, — ему казалось, что между ними существует мысленная связь. Неужели никто не поможет ему послать ей сейчас сообщение, что он все понял — и любит ее?
Сообщение поступило по радио. Радиослушатель выбрал именно эту минуту, чтобы во время музыкальной передачи попросить старую песню «Улыбнись, не плачь» в исполнении «Сына Аризоны».
— Кончай реветь, — велел Джошуа.
— А зачем ты включил эту сентиментальную музыку? — попыталась оправдаться Мэри.
— Потому что именно этой пошлятины и ковбойских завываний мы не услышим в Европе. Та знаешь этого «Сына Аризоны»?
О да, подтвердила про себя Мэри и полезла за носовым платком. Посмотрела на Джошуа. Он выглядел переутомленным. Неудивительно, ведь он без передышки работал над последней скульптурой, даже спал в своем фабричном цеху — за что она была ему крайне благодарна — и появлялся, только чтобы поесть. Джошуа оказался очень тактичным, он давал ей время принять решение.
— Я предполагаю, что эта песня как-то связана с твоим романом в Санта-Хуаните?
— Да, — призналась она.
Он чуть насмешливо поднял брови.
— Ты когда-нибудь плакала из-за меня?
Мэри засмеялась сквозь слезы.
— Иногда, мистер. Твой интерес к другим дамам не проходил для меня незамеченным.
Он изумленно взглянул на нее.
— А почему ты ничего не говорила?
— Ты достаточно часто читал мне лекции насчет терпимости в отношениях между художниками. Склонным к нормальной жизни женщинам приходится на собственной шкуре испытать эту «терпимость», и тут без пары слезинок не обойдешься.
— А что ты сделаешь с тем мистером из Санта-Хуаниты, если он…
— Я его удавлю, — без запинки вылетело у Мэри.
Джошуа наблюдал за ней, склонив голову набок.
— Значит, ты любишь его больше, чем меня?
Мэри с несчастным видом пожала плечами.
— Это другой вид любви. Я знаю только, что я каким-то образом принадлежу ему и…
— Тогда почему ты сидишь здесь и дуешься на весь свет?
— Потому что… — Мэри и сама чувствовала, что выглядит именно так, — потому что я считаю, что это он должен меня искать, после того как без всяких оснований грязно обвинил…
— Кого это он должен искать? Ты знаешь, насколько похудела за два дня? Если подождешь его еще пару деньков, не будешь нужна ни мне в качестве модели, ни ему в качестве жены.
Мэри обиженно пощупала ребра.
— Ты преувеличиваешь.
Джошуа ухмыльнулся.
— Не говоря уж про убитое горем лицо.
— Хочешь от меня избавиться?
Он сначала усмехнулся, но сразу посерьезнел.
— Да. Я хотел бы, чтобы ты взяла себя в руки и определила, что тебе нужно. Ты мне нравишься, Мэри, возможно, я тебя даже люблю, но я не хочу, чтобы ты поехала со мной в Париж лишь потому, что парень из Санта-Хуаниты не дает о себе знать. Поскольку, если ты прождешь здесь еще шесть дней, в самолет в конце концов сядет исхудавшая кляча, чья линия спины сгодится разве что в качестве модели гладильной доски.
Джошуа увернулся от брошенной в него единственной диванной подушки, которая еще оставалась у Мэри, после того как он, переехав к ней, быстро разделался с ее мелкими безделушками.
— Я что, переходящий кубок? — возмутилась Мэри, но расхохоталась, поймав вернувшуюся бумерангом подушку.
Да, завтра она поедет назад, в Санта-Хуаниту.
