— Конечно, товарищ майор. Разберем все до косточки, поймете, хитрого ничего нет, — Репин был явно польщен тем, что к нему за помощью обратился лучший командир эскадрильи.
Колосков и сержант с увлечением занимались несколько часов… С аэродрома Колосков ушел под вечер.
С севера, через Трансильванские Альпы, плыли пенистые облака, они медленно скатывались с вершин гор и, подхваченные ветром, неслись на восток.
Майор решил зайти на квартиру к старшему технику эскадрильи Исаеву. Не доходя калитки, он увидел девочку с большим голубым бантом.
— Здравствуй, Верочка, а где папа? — ласково проговорил Яков.
— Дома лежит, а мама вместо него пошла на базар. Папа у нас сам все покупает…
«Не доверяет жене или чересчур скуп», — подумал Колосков.
Пройдя небольшой двор, покрытый тонким слоем осыпавшихся листьев, Яков вошел в небольшой домик, где жил Исаев.
Старший техник эскадрильи лежал на кровати возле открытого окна. Завидев майора, он приподнялся.
— Здравствуйте, Мирон Сергеевич, как здоровье? — пожимая влажную руку, проговорил Колосков.
— Проклятая малярия, второй день трясет… Дел по горло, а тут лежи…
— Поправляться надо, на аэродроме пока и без вас обойдутся. До полного выздоровления из дому ни шагу.
— Значит, вроде ареста? — пошутил Исаев.
— Да, домашний арест под наблюдением супруги, — Яков подошел к окну. Легкий ветерок раскачивал тюлевые занавески, шевелил лапчатые листья чинары, что росла у самого дома. — Вот и осень пришла. Как время-то летит. Скоро год, как мы живем здесь.
— Товарищ майор, как дела в эскадрилье? — спросил Исаев.
— Да все в порядке. Материальную часть к полетам подготовили полностью. Получен приказ о демобилизации сержантского состава, из нашей эскадрильи уезжает несколько механиков.
— Жаль, все хорошие специалисты.
— Ничего, Мирон Сергеевич, подготовим новых, а сейчас они гражданским предприятиям нужны. Да и нам пора на Родину. Надоело жить на чужбине.
Поздно ночью дежурный по части ввел в кабинет командира полка Костелу Садояну.
— Проходите, — приветливо сказал Зорин, — садитесь.
— Як вам, товарищ полковник, за помощью. Крестьяне соседних деревень решили плотину построить и вырыть пятикилометровый канал. Все члены нашего профсоюза выезжают на строительство. Вот только лопат не хватает. Не поможете?
— Не только лопаты дадим, и люди наши с вами поедут.
— Вот чудесно! — воскликнул Костелу. — Большое вам спасибо!
— Товарищ Садояну, а как дела в городе, что нового? — спросил полковник.
— Вчера в рабочем клубе фашистские молодчики разбили окна, а ночью задержали нашего парикмахера и избили до крови. Сегодня на заборах сорвали плакаты.
— Да, день выборов близится. Вам сейчас надо быть начеку. Реакционные партии доживают свои последние дни, но пакостей еще могут много натворить.
Зорин внимательно присматривался к жизни этого города. На первый взгляд она казалась спокойной. Но только на первый взгляд.
Рано утром десять автомашин с людьми авиационного полка прибыли на место строительства плотины. Со стороны гор по наезженной дороге, поднимая пыль, приближалась еще одна колонна автомашин.
— Смотрите, артиллеристы едут, — сказал Репин, всматриваясь вдаль. — А народу сколько! Вот это здорово! Люблю в таком коллективе работать.
Артиллеристы шутками приветствовали друзей:
— Летчики, прикройте нас от солнца, а мы уж сегодня за вас поработаем.
— В помощи не нуждаемся, своей силенки хоть отбавляй.
— Коли так, тогда за дело, — говорил высокого роста артиллерист. — Даем обязательство прорыть пятьсот метров до обеда.
— Не говори «гоп», пока не перепрыгнул, так мне бабушка еще в детстве сказывала, — смеется Пылаев.
Между горами и ближайшими озерами раскинулась широкая равнина, выжженная солнцем. Среди долины текла речушка, которая к концу весны обычно пересыхала, и тогда до поздней осени во всей долине вода была только в колодцах. В начале весны после дождей вся долина покрывается пышным ковром трав. Но ненадолго. Уже в июне травы высыхают, и, если нет дождей, долина становится пустынной и безмолвной.
Жители окрестных деревень пытались запахать эти пустующие земли, но всегда больше сеяли, чем собирали. Так годами в долине пустовало несколько тысяч гектаров земли.
Крестьяне жили бедно. Лучшие земли, — а их здесь было мало, — принадлежали помещикам. Бедняки довольствовались своими приусадебными участками. В неурожайные годы многие уходили в Бухарест или Плоешти на заработки. И только с установлением народно-демократического режима в Румынии эти крестьяне зажили по-иному. Они отобрали у помещиков земли и решили оживить мертвую долину.
К центру долины, где уже начали рыть котлован, стекались крестьяне.
