Инженеры, присланные народно-демократическим правительством, еще вчера разбили участки для работы и сейчас распределяли людей. Они громко выкрикивали названия сел и тут же назначали старших.
Начальник штаба полка Руденко получил самый большой участок, разбил людей по пятьдесят человек, назначил старших. Потом скинул китель и первый вонзил лезвие острой лопаты в сухую землю. Работа закипела.
Поднялось солнце, и сразу заблестели червонным золотом скалистые верхушки гор. Подул ветерок, прохладой обдавая мокрые спины: уже многие сняли комбинезоны и рубахи.
Во время перерыва отдыхающим солдатам и офицерам румынские девушки принесли корзины с виноградом.
— Спасибо, девчата, за угощение, — сказал Репин. — Кабы мне повстречаться с вами на Родине, сразу бы сватов прислал.
— Да, хороши девчата, такие же озорные, как у нас на Украине, — подхватил Кочубей.
— Хватит, ребята, на чужих девчат смотреть, перекур окончен, — вмешался Шеганцуков.
— Обязательно напишу об этом в дневнике. Хорошая память останется, — проговорил Петро, неохотно поднимая лопату.
— Ты все пишешь.
— А как же. Про эту девушку, заметил — самая ладная, — обязательно напишу. Ну и хороша! Аникой ее зовут.
— Успел уже познакомиться, — удивился Шеганцуков.
— Знаешь, очень она мне нравится, — признался Репин.
— Смотри, какой быстрый… И когда ты Петро успеваешь.
— Спрашиваешь, — засмеялся Репин, поглядывая на красивую румынку. — Любовь — это брат, любовь…
Девушка почувствовала на себе пристальный взгляд сержанта, что-то сказала подруге. Громко смеясь, они пошли к подводам. Шеганцуков подмигнул другу и хлопнул его по плечу:
— У нас в Кабарде про это так говорят. Если любишь, то ничего не пожалеешь. Сам голоден, но последний кусочек отдашь любимой. Плавать не можешь, а все равно кинешься ее спасать. В пути здорово устанешь, а у любимой груз возьмешь. Вот это любовь, настоящая, большая.
— А маленькая? — спросил Петро и скосил на друга озорные глаза. — Ну, что молчишь? — Он был уверен, что Шеганцуков не ответит ему, и отошел в сторону.
Но Шеганцуков не растерялся. Помолчал, подумал и отрезал:
— Маленькая — себе больше оставишь, а девушке меньше дашь.
— Философ ты, старшина.
— Спасибо за комплимент, — ответил Шеганцуков, и в его глазах на миг мелькнули еле уловимые хитрые огоньки. Но он их быстро погасил.
— Пошли, чего стоим.
Возле автомашины политработники выпускали «боевой листок». Артиллеристы «сидели» в самолете и, улыбаясь, «летели» впереди всех. Летчики, давшие триста процентов нормы, гнались за ними на легковой машине.
— Это несправедливо, — разглядывая рисунок, гудел Кочубей. — Артиллеристы сели не по назначению и еще улыбаются.
— Если не догоните нас к обеду, придется пересадить вас на трактор, — подзадоривали артиллеристы.
— Это мы еще посмотрим, кому — трактор, кому — телега, — проговорил Руденко и весело крикнул: — А ну-ка, бомбардировщики, нажмем, не посрамим нашей авиации!
После перерыва Колосков разыскал среди работающих румын Костелу, и они вдвоем пошли помогать крестьянам. Первое время работали молча. Земля, нагретая солнцем, была сухая и осыпалась с лопаты, как сахарный песок.
По соседству пожилой румын, показывая рукой в небо, говорил:
— Красиво летят, высоко и, наверно, издалека. Колосков поднял голову и увидел в голубом безоблачном небе стаю диких гусей.
— Да, с севера на юг, — на румынском языке ответил он.
— А правда, домну военный, у нас в горах говорят, в этом году война будет? — спросил старик.
— Враги распускают слух с целью запугать вас, а сами, вероятно, скупают землю, пользуясь засушливым годом, — ответил ему Яков.
— Мы не слабонервные, им нас не запугать, — заговорил другой румын, помоложе. Среднего роста, одет в сильно замасленную блузу и широкие кожаные брюки. Выпрямившись он продолжал: — Они и в 1945 году, когда раздавали беднякам помещичью землю, уговаривали нас отказаться, а то, мол, придут настоящие хозяева, тогда запоете. Мы их не послушали. Взяли землю…
— Правильно сделали, что помогли коммунистической партии осуществить земельную реформу. Придет время, не будет у вас и монархии, тогда еще лучше заживете.
— То есть, как вы говорите — у нас не будет короля? — испуганно спросил пожилой румын.
— Ну да, как у них в России, — ответил поспешно Костелу и улыбнулся старику.
Тот покачал седой головой и снова принялся за работу. Не укладывалось, видимо, у него в голове, как это можно жить без короля.
— Михай и его прислужники только вредят нам.
— Правильно говоришь, — поддержал молодого румына Колосков.
— Вот изберем подлинно народное правительство, возьмемся за короля, — сказал молодой румын.
Колосков одобрительно посмотрел на соседа и подумал: «О, да ты не хуже меня разбираешься в политике» — и тут же спросил:
— Вы, похоже, из того же села, что и старик?
