— Счастье не в воздухе вьется, товарищ командир, а руками берется.
— Это верно.
— Так действуйте смелее, через мать, она поможет.
— Как-нибудь сами договоримся.
— Сегодня в городе вечер молодежи, вы поедете? — допытывался Репин.
— Да. Приедут офицеры из бывшей вашей части. Я уже познакомился с Мироном Исаевым, Кочубеем, — хорошие товарищи. А вы видели своих однополчан?
— Нет, товарищ командир, там у меня друзей не осталось. Многие демобилизовались, разъехались в разные концы Союза. И все-таки жаль, что я не могу поехать. Договорился с ребятами податься на охоту.
На стоянке самолетов появились механики первой эскадрильи. От реки хорошо было видно, как они дружно стали снимать чехлы с моторов, готовить самолеты.
— Пойдемте, скоро придут и наши курсанты, — заторопился инструктор.
Они вышли на тропинку и стали подниматься к аэродрому.
— Вы новость слышали, товарищ старший лейтенант? — спросил механик.
— Кто-нибудь новую планету открыл? — пошутил Кудрявцев.
— У нас в рабочем поселке говорят, якобы вчера наши летчики сбили иностранный самолет над горами.
— Слышал. Приезжал брат Розы. Он рассказывал, что экипаж майора Колоскова сбил чужой самолет, с которого выпрыгнул парашютист.
— Неужели?
— Парашютиста задержали солдаты. Колосков опознал в нем румына из того города, где стояла ваша часть, не то Трубалеску, не то Татулеску. Не знали такого?
— Нет, не знал, — с трудом владея собой, проговорил механик. Стараясь не выдать своего волнения, он замедлил шаг и приотстал от инструктора.
Кудрявцев вслед за Розой вышел из танцевального зала. Невдалеке виднелся летний ресторан. Оттуда до летали оживленные разговоры и звон бокалов.
— Мороженое купить? — спросил Кудрявцев девушку.
Она молчала, смотрела в сторону танцевальной площадки, где кружилась парами молодежь. Вспыхнули ракеты. Множество разноцветных огней посыпалось на деревья. Громче заиграл духовой оркестр, живее закружились пары.
— Молчишь…
Роза повернула к Кудрявцеву лицо, капризно поморщилась.
— Леша, пойдем танцевать.
— Да неохота. Сама знаешь, танцор я неважный.
— Жаль. И Виктора нет, не с кем потанцевать. Они выбрали под деревом скамеечку, присели. Кудрявцев заговорил:
— Ты знаешь, я давно тебя люблю. Не раз говорил об этом, но ты молчишь. Что с тобой? Почему ты не говоришь: да или нет. С огнем не шутят, Роза. Надо выбирать: или я, или Зорин. Дальше так продолжаться не может. Если любишь Виктора — так и скажи. Как ни тяжело мне будет, я отойду. Насильно мил не будешь.
Роза чуть отодвинулась, приподняла голову:
— За что Виктор сидел на гауптвахте? Что он тебе плохого сделал? — спросила она.
— Заслужил — наказали, — резко ответил Кудрявцев. — К тебе это отношения не имеет.
Наступило неловкое молчание. Опять ярко осветился парк. Рвались хлопушки, конфетти снежинками сыпались на танцующих. Доносился голос затейника:
— Вальс «Березка», кавалеры, приглашайте своих дам!
Кочубей на своем новеньком «москвиче» доехал до реки. У рыбаков попросил лодку, им же оставил на хранение машину и, работая одним веслом, стал переправляться на другой берег, где его должна была ждать Галя. С девушкой он познакомился в клубе радиозавода на танцах. Галя понравилась ему, и он зачастил к ней на свидания.
Легкая лодка быстро скользила по реке. Над долиной серпом висел месяц, полоской освещая реку.
Кочубей издалека увидел на берегу Галю. Сердце у него учащенно забилось. Лодка ударилась о берег.
— Здравствуй, Галя. На двадцать минут опоздал. Прошу прощения, — вытаскивая лодку на песок, виновато говорил Кочубей.
Галя улыбнулась откровенно радостно. Кочубей понял, что эта встреча так же желанна ей, как и ему. Они присели на большой камень, недалеко от берега.
— Понимаешь, какое дело. В четыре утра начало полетов, и на вечер я ехать не могу. Давай решим: или погуляем здесь, или я провожу тебя до автобуса и ты одна поедешь на вечер.
— Здесь сыро, пойдем повыше, — ответила Галя. Вышли на тропинку, стали медленно подниматься вверх. Прохладный речной ветерок догнал их, обласкал, и, не задерживаясь, унесся дальше.
Галя присела на срубленное дерево, Николай примостился рядом. Они говорили обо всем, о любимых книгах, о друзьях, о жизни. Оказалось, что взгляды у них одинаковы, что на людей, на их поступки Кочубей и Галя смотрят одними глазами…
Проводив Николая, Галя долго еще стояла на берегу. Потом неохотно отошла от воды и, прислонившись к дереву, подумала: «Какой он хороший, славный».
Полковник Зорин взволнованно ходил по старту: до сих пор не вернулась на аэродром машина Гордеева. За перевалом появилась грозовая облачность, и два самолета возвратились, не выполнив задание. А этого юнца все нет и нет. «Эх, видно, поспешил я выпустить его в самостоятельный полет, да еще по такому маршруту», — сетовал Зорин, поглядывая в сторону перевала, откуда должен был прилететь самолет Гордеева. Сядет на вынужденную или врежется в горы, — не найдешь. Да, промашку, видно, я дал».
Подошел к Пряхину.
— Что с Гордеевым? Как думаешь?
