Пряхин посмотрел на кромку высоких гор, которые вдруг вспыхнули огнями, и, не оборачиваясь к командиру части, спокойно ответил:
— Солнце еще только встает, рано волноваться. Лейтенант Гордеев летает отлично.
— Так почему он вместе с другими не прилетел? Нет, что-то не так.
В это время из репродуктора, установленного на стартовом командном пункте, послышалось:
— Астра, я — 0,8, подлетаю к перевалу. Разрешите посадку?
Зорин торопливо отдал приказание в эфир:
— 0,8, я — Астра, посадку разрешаю.
И тут же посмотрел на Пряхина. Суровое, обветренное лицо Александра Николаевича сделалось добродушным и ласковым.
Далеко в глубокой лазури неба засеребрилась небольшая точка. Вот она все ближе, ближе, отчетливо стали видны очертания реактивного бомбардировщика. Самолет выпустил шасси и зашел на посадку.
— Командира эскадрильи и лейтенанта Гордеева ко мне! — отдал приказание Зорин, входя в радиостанцию.
— Товарищ гвардии майор, задание выполнил. Маршрут прошел полностью, — доложил лейтенант Гордеев Колоскову.
Для молодого летчика это был первый полет в тяжелых метеорологических условиях. Он с волнением ожидал оценки, которую даст командир эскадрильи.
Но Колосков молчал. Лейтенанта охватила тревога. «Неужели, что-нибудь случилось?» Майор внимательно смотрел на горы, откуда только что прилетел Гордеев. Темно-фиолетовые тучи сплошной стеной медленно сползали в долину.
— Два экипажа вернулись из-за погоды. Почему вы не прекратили полет? Зачем рисковали? — хмуро спросил Колосков.
Летчик смотрел на своего командира эскадрильи с недоумением. Вот этого он не ожидал.
— Действительно, товарищ командир, мы встретили грозовые облака. Я решил обойти их и выполнить задание. Думаю, что принял правильное решение.
— Пойдемте к командиру, вызывает.
— Не понимаю, — произнес Гордеев, — в чем же моя ошибка? Прежде чем принять решение к продолжать полет, я спросил себя: если бы такое случилось на фронте, неужели бы я вернулся? Конечно, нет. Значит, надо выполнять задание! Кто риска боится, товарищ гвардии майор, тому, я думаю, в авиации и делать нечего.
— Да, в авиации элементы риска неизбежны, но принимать вот такие рискованные решения имеет право лишь очень опытный летчик. Скажите, на каком удалении вы обходили грозовые облака?
— Около десяти километров, товарищ командир, с выключенным радиооборудованием.
Колосков в душе был на стороне летчика, он на его месте поступил бы точно так же.
— Почему не вернулись с маршрута, почему не последовали примеру других? — спросил Гордеева гвардии полковник.
— Задание можно было выполнить, и я взял на себя инициативу.
Зорин не дал Гордееву договорить.
— Значит, пренебрегли моим приказом? Первый и последний раз вас предупреждаю: летайте без ненужных выдумок. Ваше решение неправильное и могло привести к очень плохим последствиям.
— Нет, не могло, — упрямо ответил молодой летчик. — Я всесторонне оценил свои силы и силы экипажа.
— Ладно. Рисковать будете на войне. Идите, еще раз проанализируйте сегодняшний полет, мы к нему еще вернемся.
Когда Гордеев ушел, Колосков заметил:
— Гордеев, товарищ командир, летает отлично.
— Этого, Яков Степанович, мало. У него отсутствуют тренировка, опыт. Хорошо, что грозовая облачность охватила небольшой район…
— Без риска, товарищ гвардии полковник, ничего не дается. Он задание выполнил точно и уложился во время. Два же первых экипажа действовали по шаблону. Увидели грозовую облачность, вернулись, даже не подумали о выполнении задания. На войне так бы они не сделали, да и вы бы им не простили. Летчик и в мирное время обязан творчески подходить к выполнению каждого задания, а не летать по готовому рецепту.
Зорин нахмурился и, не отвечая, сердито сунул руку в карман брюк, достал коробку папирос и, не закуривая, вышел из радиостанции. Он не ожидал, что Колосков примет сторону Гордеева.
«Тоже учить вздумал, молодо-зелено», — с горечью подумал он, направляясь к стоянке эскадрильи Пылаева.
На полпути Зорина нагнала легковая машина. Пряхин открыл дверцу, предложил:
— Садитесь, Александр Николаевич.
Зорин молча уселся рядом с заместителем и только тут закурил.
— А ведь вы неправы, товарищ командир. Разумную инициативу лейтенанта Гордеева надо было поддержать.
— Да что вы, сговорились сегодня все, что ли? — рассердился Зорин, но где-то в глубине души мелькнуло сомнение: а может, все же он неправ, может, действительно, просто погорячился?
С бомбометанием в эскадрильи Колоскова не ладилось. Несмотря на то, что ведущий сбросил бомбы точно по цели, эскадрилья выполнила бомбометание только на «хорошо». Большинство бомб упало с недолетом.
Колосков задумался. Он еще раз просмотрел результаты индивидуального бомбометания каждого экипажа. Результаты были высокие. За последнее время ниже, чем на «отлично», не бомбили.
Так в чем же дело?
Колосков зашагал на аэродром к штурману части. Морозов и лейтенант Гордеев стояли возле самолета ЯК-18, они готовились к перелету на полигон. Эскадрилья реактивных бомбардировщиков сегодня бомбит с больших высот.
