– Да вы что! – заступилась за князя Лана. – Он в прекрасной форме! Просто ему противник сильный достался.
В этот миг князь, отступая от теснившего его противника, запнулся и упал навзничь.
– Ах! – громко вскрикнула Лана.
Князь повернул голову на звук и синие глаза нашли Лану. Они оба замерли и словно выпали из этого мира.
– Перекат! Перекат! – ревел рядом воевода, но Лана его не слышала.
Князь Гордей смотрел на неё и улыбался. Направляемый рукой противника меч стремительно приближался к груди князя. Лишь в последнюю секунду тот сбросил с себя морок и откатился в сторону. Меч краем задел руку. Противник князя, белее своей рубахи, отбросил оружие в сторону.
– Чуть не убил, – дрожащими губами произнёс он.
– Не боись! Не убил, – поднялся на ноги князь. На рассечённом рукаве расплывалось красное пятно.
Бледная Лана стояла, прижимая руки к пытавшемуся выпрыгнуть из груди сердцу. Князь вновь нашёл её глазами и улыбнулся.
– Шла бы ты, девица, отсюда, – сквозь зубы сказал воевода и заспешил к раненному князю.
Ключник осторожно ухватил девушку за руку и потянул к выходу. Лана послушно пошла за ним, всё время оглядываясь.
– Да ерунда это, царапина, – громко говорил князь воеводе, не сводя глаз с Ланы.
– Ты, князюшка, не хорохорься, а рубашку скидывай. Посмотрю, что у тебя там за царапина.
Рубашка взлетела над головой белой птицей и упала на землю. Лана невольно затормозила, засмотревшись на широкие плечи и льняные кудри.
На тёплой золотистой коже предплечья выделялась окровавленная рана. Лана вспомнила, как меч летел к груди князя. В глазах у неё потемнело, и встречу с землёй смягчил только успевший подхватить падающее тело ключник.
– Знаешь, больше ты свою Лану к нам не отправляй. Чуть сегодня князя не потеряли. Я от него такого не ожидал! Так отвлекаться на поле боя! Позор!
Воевода торопливо отхлебнул брагу из кружки, успокаивая разгулявшиеся после происшествия нервы.
– Зато теперь мы знаем, что и Лана к нему неравнодушна. Иначе бы без чувств не свалилась.
– Да уж! Тут надо князя перевязать, а он не даётся. Девку твою из рук не выпускает. Лекарю велит прежде ею заниматься. А та глазки открыла, на его кровушку посмотрела и снова сомлела, – воевода с досадой сплюнул. – Только это и помогло убедить князя позволить к себе ведуна подпустить, чтобы рану затворил. А что девка к нему неравнодушна – это не факт. Есть даже парни такие, что на кровь смотреть не могут, с ног валятся. Может и она из таких.
– Может и так, – с нотой сомнения протянул главный казначей. – Но по любому сегодня князь оказался не на высоте. Я-то думал он победит в поединке, а он слабину дал. Надо, чтобы Лана увидела, какой он сокол.
– Больше никаких боёв у неё на глазах не будет! Хватит! – хлопнул по столу кулаком воевода.
– Боишься, что твой ученик снова проиграет? – ехидно усмехнулся боярин Корней.
– Пока он не женится, рисковать не стану.
– А что тогда? Может, пусть он девицу от Змия спасёт?
– Где же мы Змия возьмём? Последнего здешнего князь самолично изрубил. Разве что какого дальнего к нам заманить? Златом-серебром, красной девицей? Если ты на это дело деньги выделишь, так поищем какого-нибудь безмозглого и жадного.
Казначей задумался, отхлебнул браги и выдал вердикт:
– Нет. Не стану я деньги казённые тратить на такое рискованное дело.
– Не такое уж рискованное. Князь боец хороший. Сегодня это так, исключительный случай, – заступился за Гордея воевода.
– Боец-то он хороший, но и Змии эти твари коварные. Украдёт он Лану, облик сменит, и пока князь до него доберётся, девицу-то и соблазнит. Что тогда?
Воевода почесал затылок.
– Да, в этом плане безопасней какую-то тварь попроще на них напустить. Чтобы большая, страшная, но ни князю, ни девице навредить не смогла бы.
– Это надо с ведуном посоветоваться.
Начиная с первых Осенин Светлана не бывала в детинце. Беременная Вета копила силы ко вторым Осенинам, когда в день равноденствия ей нужно проводить свои ведунские обряды, так что все домашние хлопоты пали на плечи Ланы. Она сразу отпросилась у начальства на эти три недели и тот, неохотно, но разрешил. За эти дни Лана завершила все огородные дела, варила варенья да делала соленья, занималась под материнским присмотром заготовками на зиму. А сейчас, встав ранёхонько, умывшись белёхонько в праздничном наряде спешила к реке с киселём и овсяным хлебом. То впереди, то сзади слышались шаги и девичьи голоса других девушек, но в сером тумане, что окутал притихшую осеннюю землю, разглядеть можно было только силуэты.
Лане, у которой пока с подругами не сложилось, не хотелось прибиваться к девичьим стайкам, и она выбрала спуск к реке покруче, зато побезлюдней. Спустилась к воде, поставила на берегу кувшинчик с киселём, развязала узелок с хлебом и зашептала слова, которым научила Вета:
– Добрая и светлая Мокошь, избави от маеты, надсады, от других отведи, мое житие-бытие освети!
