Тушинский вещевой рынок находился в противоположной стороне от железной дороги, в огромных неуютных ангарах, построенных на бывшем аэродроме, куда перед войной приезжали Сталин с Ворошиловым и принимали воздушные парады. Левая часть была оптово-продуктовая, а правая – вещевая. У входа под большим навесом на деревянном ящике сидел коротко стриженный рыхлый парень в лыжной шапочке, едва прикрывавшей его макушку, и гонял на картонке шарик под непрозрачными пластмассовыми стаканчиками.
– Кручу-верчу, запутать хочу, – выкрикивал он тонким нервным голосом и время от времени поднимал блеклые внимательные глаза навыкате с короткими, точно обожженными ресницами. – Пришел пенсионер, ушел – миллионер! За хорошее зрение – сто рублей премия. Ходим, ходим, мимо не проходим!
За ухом у него была сигарета, а на ящике лежала пачка пятидесятитысячных купюр. Несмотря на непогоду, народу собралось много. Люди стояли кружком, глазели на деньги, пускали слюни, переминались, мялись, однако играть никто не решался.
– Любимая игра Виктора Цоя со времен застоя! Смотрим внимательно, выигрываем обязательно!
Со стороны казалось, что понять, где находится шарик, было совсем несложно. То ли игрок попался неопытный, то ли хотел таким образом заманить народ. Какой-то жилистый сердитый человек кавказской наружности долго смотрел на гладкие руки наперсточника с фиолетовой наколкой, а потом вдруг крикнул:
– Э, э, стой, сука! Ты пустой стакан вертышь. Если шарика нигдэ нэт – тэбэ трындец!
Народ напрягся, поднялся, надвинулся волной на игрока, кавказец схватил наперсточника за ворот, а другой рукой стал переворачивать стаканчики. Зрители придвинулись еще ближе, нависая над ящиком с картонкой, и мне стало жалко бедолагу, который в одиночку противостоял разгневанной нищей толпе. Однако шарик, к его счастью, под одним из стаканчиков нашелся. Ревизор что-то недовольно пробурчал на своем наречии и отошел в сторонку.
– Есть желающие, деньги получающие? – орал пучеглазый как ни в чем не бывало. – Принимаем золотые кольца, браслеты и дамские пистолеты! А еще в придачу самовар и дачу! Ну, мужчина, ваше мнение? Ваше, девушка? Выигрываем пять рублей для покупки «жигулей»!
Никто не расходился, но и не вступал в игру, покуда в толпу не ввинтился засыпанный снегом краснощекий крохотный дедок-железнодорожник. Некоторое время он таращился на руки парня, что-то шевелил бескровными губами, а потом пропел молодым голосом:
– Работать надо, а не глазеть. Этот подымай!
– Точно? – спросил парень. – А может, этот? Выиграешь – веселись, проиграешь – не сердись! – завыл он, как сирена. – Пять минут постой, и карман не будь пустой!
– Ты еще меня путать будешь, – разозлился железнодорожник. – Подымай давай!
– Сначала деньги.
– Какие еще деньги?
– Сколько покажешь – столько и получишь. Пришел пенсионер – ушел миллионер, – парень тряхнул радужной пачкой.
– За лоха меня держишь? – обиделся дед. – Тебе в руки денюжку дашь, и фьють – больше не увидишь.
– Не нравится – проходи. Немецкая рулетка, она же татарское лето, можно выиграть кофту, можно и пальто. Любимая игра Аллы Пугачевой и Раисы Горбачевой!
Я вспомнил карпатских детей и улыбнулся.
– Чё лыбишься? – зло посмотрел на меня наперсточник и стал пересчитывать купюры, которые все же дал ему сердитый старичок.
Народ притих. Стало слышно, как прошла в сторону области электричка.
– Точно этот?
– Давай взад деньги! – заорал старик.
На него было страшно смотреть – столько скрытого напряжения скрывало его худое, гладко выбритое лицо и рабочие руки с плохо сгибающимися пальцами и каменными ногтями.
Но парень никуда не торопился. Он поднял один колпачок, под ним было пусто, потом, помедлив, другой и только самым последним третий, на который и указал дедок. Под колпачком оказался шарик. Все ахнули, парень поморщился, а довольный железнодорожник забрал выигрыш и торжествующе посмотрел по сторонам.
– Еще сыграем?
– Хватит. Я же сказал, работать, архаровцы, – повторил дед и двинулся в сторону станции.
– Э-э, постой! Куда? – наперсточник вскочил с места, но умного старичка уже и след простыл.
– Хорошо тому живется, у кого алмазный глаз, – запел парень с досадой. – Кручу-верчу, запутать хочу! Кто Аньку угадает – полсотни получает!
Я присмотрелся внимательней, и мне показалось, что он опять перехватил мой взгляд.
– За хорошее зрение сто рублей премия. За плохое зрение – к окулисту направление! А кто просто так стоит и глаза пучит, ничего не получит!
Да, пожалуй, я тоже смог бы сказать, где лежит шарик, и удвоить сумму, которая была сложена у меня в нагрудном кармане. Жаль, я пришел сюда слишком поздно, ведь таким образом можно было бы спасти Купавну. А может быть, еще не поздно? Может быть, я договорюсь и выкуплю ее назад? Уговорю тех, кто ее купил? Участок маленький, далеко от озера, далеко от станции, дом плохой, некрашеный…
Покуда я медитировал, худенькая девушка лет двадцати с сонным ребенком на руках протиснулась сквозь толпу.
– С детьми не играем, – сказал наперсточник сухо и отвернулся.
