У самого выхода на Волоколамское шоссе в густой метели я заметил женщину, продававшую колготки и женские трусы. Видимо, очень недорого, потому что ее со всех сторон обступили тетки, жадно выхватывали, щупали, рассматривали товар и пихали ей деньги. Возможно, кто-то обманывал и уходил, не заплатив, но ей это было неважно – она все равно оставалась в плюсе.
Женщина подняла голову, и я увидел, что продавщицей была моя мама.
В горах начинается летний сезон, открываются гостиницы, приезжают дачники, туристы, отдыхающие, народу в деревне и на лесных тропинках становится больше, и Одиссей нанимает меня на работу. Разумеется, неофициально. И мне хорошо, и ему налогов не платить. На официанта несостоявшийся профессор не тянет, а вот убираться, пособлять, работать кухонным мужиком ему по силам. Денег, правда, скупердяй положил совсем немного, но все равно это очень кстати: я сильно поизносился, мне нужна новая обувь, шорты, футболка; наконец, я должен сходить в парикмахерскую, чтобы не пугать обывателей растрепанными волосами и неопрятной бородой – я же не рассчитывал, что застряну в этих горах надолго. Но чувствую, что теперь мне легче ехать на велосипеде. Уже не пыхчу, не задыхаюсь, не слезаю с велика, когда дорога идет в гору, и смело качу вниз. Профессионалов в ярких лосинах, шлемах и темных очках мне, конечно, не обогнать, но все равно я смотрюсь не так уж и плохо. В свободное от велосипеда время таскаю продукты, помогаю разгружать машины, и есть в этом что-то беззаботное, студенческое, напоминающее стройотряд в Казахстане или картошку в Анастасьине под Можайском. К черту, к черту грустные мысли о том, к чему я пришел на старости лет, да и какая это старость, если и половина жизни не прожита?
Помимо меня грек взял двух девушек с Украины. И тоже, разумеется, безо всяких договоров. Попробовал бы чертов золотоискатель платить столько чешкам, словачкам или полькам. А на наших можно спокойно наживаться. Особенно если устраивать в кабаке по ночам приемы не пойми для кого. А еще Одиссей рассчитывает хорошо заработать на туристах, которые станут смотреть через месяц футбол, выпивать и закусывать. Телевизоры висят во всех углах охотничьей избы. Они не слишком сочетаются со шкурами и рогами, но чего не сделаешь ради прибыли? Зато с любого столика все хорошо видно.
Единственное, о чем мы с Улиссом спорим, – в какой стране пройдет чемпионат? Эллин по-прежнему уверен, что в последний момент у России его отнимут и отдадут Англии, где якобы уже давно все к этому готово. Грек – большой фантазер, но черт его знает. Я с некоторых пор ничему не удивляюсь. Может, и отнимут. Но для этого должно что-то еще произойти. Какой-то большой скандал, в который будет втянута Россия. Скрипалей явно недостаточно. К тому же они, похоже, выжили.
Обе новые работницы из Николаева. Оксана и Лена. Говорят между собою по-русски, но меня дичатся и, когда видят, замолкают и отворачиваются. Что это, украинская пропаганда, неприязнь к любому человеку из России? Или им конкретно моя рожа не нравится? Ведь не спросишь же прямо. А у меня к ним двойственное чувство: хочется поговорить, узнать, как они там живут, и в то же время неловко. Катя сказала бы по этому поводу, что у меня комплекс агрессора. Однако тут иное. Девочки кажутся мне беззащитными, и я не понимаю, как могли родители их отпустить? Сколько им? Восемнадцать, девятнадцать? Вряд ли больше. Скорей всего, студентки, которым бы по-хорошему надо готовиться к сессии, а они вместо этого разносят кружки с пивом на силезском курорте. А впрочем, что я знаю про их жизнь дома? Я бывал в Николаеве уже во времена глубокой незалежности и не обнаружил в нем ничего украинского, но зато там есть обсерватория, музей имперского художника Верещагина и верфи, которые непонятно кому сегодня принадлежат. В общем, хороший южный город: зеленые бульвары, линейная планировка улиц, набережная вдоль лимана, не Одесса, конечно, но что-то к ней близкое, хотя еще более бедное. И очень трогательные фотографии всех губеров в местной администрации. Их сменилось за несколько лет человек двадцать. Смотришь на этих благообразных, придурковатых, жизнерадостных мужей и думаешь: милые, сколько же каждый из вас наворовал? А с другой стороны, что еще остается, когда срок службы у тебя полгода?
Да скорей всего, сейчас все стало в этом краю так беспросветно, что работа в иностранном кабаке для девочек из Николаева шанс; и все-таки представить, что перебравшие пива мужики будут отпускать в их адрес шутки и распускать руки – меня это заранее бесит.
