— Так, все, хватит с меня фараонов! — прервал нас Клещ. — Обыск закончен, ничего предосудительного не обнаружено! Госпожа Клара, идемте в участок, составим актик и…
— А таверна? — взбеленилась это бледная немощь. — А сад? А…
— Все досматривайте, чего уж там, — щедро разрешила им. — Чтобы не говорили потом, что труп мужа у меня в поленнице или в хладнике мясном лежал. Досконально все проверьте, любые двери для вас открыты. Чувствуйте себя, как дома, и не забывайте, что в гостях!
Незваные гости удалились. Я протяжно выдохнула. Если явится еще кто-нибудь, приму меры. Схвачу метлу и улечу куда-нибудь подальше, на Луну, к примеру. Там, поди, нет никого. Побуду в одиночестве и спокойствии!
— Мамочка! — Маша подергала за руку.
— Что, милая? — посмотрела на кроху.
— А где ты его достала?
— Кого?
— Ну этого, — она указала на демона. — Где ты такую игрушку нам нашла?
— Сама смастерила, — подавилась смешком. — Из того, что под рукой было, и слепила.
Заметила, что глаза демона сузились до узких щелочек, налившихся алой яростью. Ничего, пусть серчает, пока под заклинанием. Сейчас он не опаснее спящего крольчонка. А когда очнется…
Усмехнулась, обняв детей. А когда копытный очнется, я с него за все спрошу. И за варенье, и за шафран, и за мои нервы. За все ответит, паразит рогатый!
Я поправила одеяльца на двойняшках. Наконец-то этот день закончился. Что и как бы ни было, мы справились. Справились вместе — потому что мы семья. Пусть я не родная мать им. Что с того? Люблю-то как своих. Остальное значения не имеет. Жаль, что они ценны только мне. Тимьян и не думал никогда о тех, кого привел на этот свет. А главное, ребятишки даже не спросили, где их отец. Уже весомый показатель, обо всем говорящий.
Раньше оправдывала его, говорила себе, что мужчины более сухи к детям. Не умеют они сюсюкать или проявлять любовь. Ведь и сама выросла без отца, откуда знать, каким он должно быть? Но со временем поняла, что одно дело не уметь, другое дело попросту не хотеть, наплевать на то, что у тебя есть те, кому позарез нужна твоя любовь.
Хорошо, что больше Тима нет в нашей жизни. Впереди сложный период, верно. Просто не будет. Но потом все наладится. Я разведусь. Дети останутся со мной. Таверна расцветет. А еще — мне удастся избавиться от этого щемящего чувства в груди — разбитого сердца.
Я выплачу Тимьяна из него. Полью горькими слезами свои подушки — когда никто не видит и не надо быть самой сильной. Выплачу боль из души.
И снова стану самой счастливой!
Утро началось с щекотки. Но это были вовсе не солнечные лучики, что обычно заставляли чихать по утрам. Я отмахнулась, мечтая поспать еще чуток, что было немудрено после вчерашнего насыщенного дня. Но весьма чувствительный кусь в нос заставил распахнуть глаза.
Напротив моего лица обнаружилась наглая кошачья морда черного цвета. Развесистые, как гроздья рябинки за окном, усы щекотали меня, а зеленые круглые глаза внимательно разглядывали.
— Мявра, — показав розовый язычок, сообщила красавица.
— Это ты представилась? — я потянулась, соображая, откуда у нас могла взяться кошка.
В моей лечебнице на данный момент не проживала ни одна. Дети притащили? Позже спрошу. Хотя, может, все проще. Посмотрела на приоткрытое окно. Пушистая в гости заглянула. Полюбопытничать. Но у соседей, вроде, таких не водилось. Загадка.
— Ну, добро пожаловать, Мявра, — я встала с жесткого диванчика, на котором пришлось спать, ведь демон занял кровать. — Только не хулигань, хорошо?
Как же тело затекло, резвые метелки! Похрустела позвоночником, как упырь, что вылез из неудобной могилы, и посмотрела на фараона. Не буду пока будить, после него проснувшегося больно много уборки. Все мое варенье малиновое ухайдокал, рогатый прохиндей! Насупившись, показала ему кулак. Прибила бы, но он и так чуть живой.
Кошка перестала умываться, запрыгнула на подоконник и внимательно на что-то уставилась.
— Что там, Мявра? — поинтересовалась, подойдя к ней. — Ох, только не это!
Подскочив, накинула халат и, едва не упав на лестнице в холл, выбежала на улицу. У калитки стоял сосед — и не один. Рядом с ним сиял довольной козлиной рожей мой муженек!
— Дядя Афанасий, доброе утро, — начать решила издалека, надеясь, что опасения растают, как туман, что потихоньку уползал с улиц.
— Да недоброе, Марьянушка, — развеял мои надежды сосед. — Обратно вот привел вражину, — кивнул на Тимьяна. — Прости, не возьму. Это ж первостатейный козел!
— Бяяяя! — довольно подтвердил супружник, сияя, будто получил медаль за неведомо какие доблести.
— Загон весь поломал. Кормушку и ту раскурочил, — мужчина вздохнул. — Уж все не по нему, вредная какая животина, отродясь таких не видал! Свинье под зад надавал, та в угол забилась, верещит, схуднула за ночь, будто и не кормил я ее полгода. Куриц потоптал копытами, петух и вовсе кукарекать теперича отказывается. И мне тож от зверины этой досталось, — вздохнул, потирая пострадавшее место. — Коз крыть не захотел, нос от них воротит. А девки у меня молодые да ладные, всем козлам жены отличные!