Я усмехнулась. В кои-то веки Тимьян проявил сознательность и отказался от плотских утех, надо же!
— Короче, милая, забирай это отродье! — Афанасий вручил мне веревку поверх забора.
— А может… — начала я.
— И не проси! — отрезал сосед. — Или на консерву отведу, пусть забьют, или сама с ним цацкайся. Это не животяга, а дьяволина во плоти! — он зашагал прочь. — Такого только на мясо!
— Проходи, паразит, — раскрыла калитку, и козел с видом победителя прошествовал в сад. — И тут-то от тебя они хлопоты! Куда навострячился? — натянула веревку, когда он бодренько направился к крылечку. — Козлы мне в доме не нужны. Довольно тебя терпела.
— Бяяя! — гад выставил рога, прозрачно намекая, что может добавить к моим вчерашним синякам на самом охочем до приключений месте свеженькие.
— И даже не думай, бодливое отродье! — осадила его. — Живо выгоню прочь, чтобы горная пума или еще кто непривередливый в еде похрустел всласть твоими косточками. Стой тут, — подвела к липе, повязала вокруг нее веревку. — И даже не думай цветы жевать! Вон травки сколько, ее и ешь!
Привлеченная суетой белка, что жила в домике на липе, высунулась посмотреть, что происходит, и зацокала. Видимо, и ей не по нраву пришелся такой сосед. Бам, бам — в лоб Тиму полетели шишки из ее запасов.
— Умница, Бэлла! — похвалила ее, ведь обладательница пушистого хвоста оказалась очень меткой. — А ты не шали, а не то, и правда, на консерву пойдешь!
Козел прищурился, но промолчал. Значит, непутевая жизнь мужу дорога. Ну и отлично. А я пойду вторым козликом займусь. Не жизнь у меня в последнее время, а скотный двор, право слово!
Второй рогатый мирно спал. Все-таки хорошо его вчера заклинанием приложило, запомню. Провела рукой над бинтами, удивленно хмыкнула. Сверху, от груди до пупка, раны уже затягиваются. Вот это регенерация, всем бы такую! Ниже дело обстоит похуже. Нахмурилась, проверяя самые нижние порезы. Фонит. Да так странно, что… Понятно, что ничего не понятно.
Прикрыла глаза, впуская внутрь странную энергию. Никогда такую не пробовала. Будто радуга щекочет душу, обволакивает играючи. Но глубоко в цвете прячутся какие-то чернильные разводы. Будто кто-то кисточку после черного цвета сполоснул. Неужели это… Я замерла. Точно, яд! Демону не просто ножевые ранения нанесли, это сделано отравленным клинком!
Ему просто повезло, что сумел отшатнуться и первые удары пришлись по касательной, разрезав кожу над тазовыми косточками. Если бы клинок сразу вошел в полость живота, то яд непременно убил бы рогатого.
Ой, нехорошо, дурные метелки! Во что я ввязалась? Кому он так не угодил, кого рассердил, что схлопотал такое? И ведь магия явно ведьмовская — плетение чувствую знакомое. Хитроумное, но даже изящное, хищно красивое — как пума, что грациозно прыгнет на тебя, коли зазеваешься, отправившись на скалу за редкими травами. Ахнешь и все, сгинешь, последним успев увидеть только невообразимо прекрасную дикую кошку, что станет твоей смертью.
Я открыла глаза и буквально врезалась в зеленые раскосые глаза, от которых внутри пробежали обжигающие щекотушки. Это не пума, это зверь куда опаснее. Это демон!
А мои руки так и замерли в воздухе, зависнув над его пахом.
И снова ведьма опростоволосилась…
И дернул же его дьявол за копыта проснуться именно сейчас!
Мысленно выругалась, ощущая, как пунцовеют щеки. Ну вот чего вперился, скажите на милость? Женщин не видал?
— Все ведьмы распутницы, — сорвалось с его губ.
— Ч-чего? — мои глаза удивленно раскрылись до максимальных размеров.
Это он вместо спасибо? Я его из сточной канавы достала, домой притащила, отмыла, залатала все пробоины — до сих пор руки болят после той штопки, не прибила за то, что бардак навел. А этот мерзавец, только придя в себя, меня распутницей обзывает⁈
— Того! — буркнул в ответ, застонав от боли, и только тогда сообразила, что мои ладони опустились на то, над чем витали, и сжали это со всей силы. — Не лапай меня, я порядочный мужчина, не соблазнюсь!
— Будто предлагает тебе кто! — фыркнула, поспешно отдернув руки. — Просто проверяла, в каком состоянии раны твои, нахал.
— Знаю я вас, ведьм! — рыкнул он, сверкнув зелеными очами.
— Ничего ты не знаешь, — обиделась заочно за всех представительниц своего рода. — И вообще, лежи молча, повязку поменяю.
— Вооот! — кивнул довольно. — Лишь бы на голого поглазеть.
Может, кликнуть Кондратия да обратно в сточную канаву этого говорливого рогатого препроводить? Пусть грязюку проверяет на терпение.
— Не льсти себе, и покрасивей видала. Сядь, — начала снимать бинты. — И вообще, замужем я. Так что никому ты голый не сдался.
— И где ж твой супруг? — демон недоверчиво хмыкнул.
— По делам отбыл, — соврала ему.
Не говорить же, что травку во дворе щиплет, засмеет копытный, со стыда сгорю без всяких костров.
— Сбежал, что ли? — ухмыльнулся. — Правильно, с ведьмой жить — себя не уважать!
— Ч-чего? — мои руки снова замерли в воздухе. — Вот ты гад редкостный! Зато понятно, почему весь дырявый, как капустный лист, что гусеницы изгрызли!