И вот так всю неделю. В глаза не смотрит, отмалчивается, старается со мной вообще не встречаться. Как будто это я к нему целоваться полезла, в самом-то деле! Ну вот на что любвеобильный рогатый рассчитывал? Что запрыгну к нему в постель с воплем «урааааа!» и до утра его оттуда не выпущу? А когда попытается сбежать под шумок, уползая через дверь, схвачу за лодыжку и обратно верну, чтобы исполнял чужой супружеский долг? Странные создания мужики! Почему порядочная женщина ввергает их в ступор?
— Дров и без того достаточно, — сухо ответила ему, кивнув на поленья, разложенные с бочка пышущей жаром печи.
— И что, обратно тащить? — зло уставился на меня.
— Как хочешь, — пожала плечами.
Селина, сводница чешуйчатая, попадись ты под руку! Мирить нас с Эзрой вздумала, видите ли! Сталкивает нас лбами специально. Думает, раз она влюблена, так и всех остальных в это состояние ввести надобно. Я еще с ней поговорю. Прохиндейка этакая!
— … сами не знаете, чего хотите, — донеслось до меня бурчание демона.
Бросив дрова рядом с остальными, направился к выходу. Сейчас еще и дверью демонстративно хлопнет, чтобы все кастрюльки испуганно подскочили. Вот, я кивнула, так и есть. Ну и черт с ним! Как сказала бы моя бабуля, пусть тетешкает свой гонор, коли больше заняться нечем.
Так, а рагу меж тем почти готово. Оставляем томиться на небольшом огне. Скинула фартук, сполоснула руки и поправила волосы. Пора бежать на рынок, пока самое вкусное не раскупили!
— Сильвер! — позвала, выйдя в сад. — Сильвер!
Да где ж его носит? Опять розарий мой разоряет, чтобы Селине постель лепестками усеять? Романтик с жабрами, разорение сплошное! Чем свадьбу украшать буду, спрашивается? Ох уж эта любовь!
— Марьяна, он купаться ушел, — сообщила русалка, подойдя ко мне.
— Как это? Сказано же было ему, что на рынок поедем! Купаться и закупаться — две большие разницы!
— Я сбегаю, позову его.
— Не надо, так мы к пустым прилавкам явимся. — Махнула рукой. — Сама справляюсь. Попрошу кого-нибудь на месте помочь. Работнички! — ругаясь, потопала к телеге.
На ней обнаружился Эзра.
— Ты-то тут чего позабыл? — удивилась я.
— Ведьма, ты издеваешься? — рыкнул обиженно. — То нужны дрова, то нет! То за покупками едем, то чего здесь делаешь! Определись уже, хватит меня мотылять туда-сюда, как малОго на посылках!
— Селина сказала, чтобы помог с закупками? — покосилась на русалку, что шустрой рыбкой нырнула в дом, увидев, что я ей кулак показываю.
Дождется у меня, интриганка!
Ладно, делать нечего, на безрыбье — вернее, безрусалье — и демон щука.
— Хватит бухтеть, — велела ему, сев на телегу, — поехали!
Напряженная спина моего извозчика укоряюще молчала. Умеют же некоторые так красноречиво выражать свою обиду! Ни слова не сказал, а в тебе чувство вины буйным борщаком цветет и пахнет. Эх, и все же как тоскливо вот так ехать. Ни потрендеть ни о чем, ни сплетни свежие обсудить. А что? Нехорошо соседям кости перемывать, да. Но кто не любит посудачить о других, тот просто не любит людей. Истина спорная, но так бабуля моя говорила.
Я протяжно выдохнула. Скукотища!
— Чего вздыхаешь? — осведомилась спина.
То есть, демон.
— Размышляю о том, чего это ты такой обидчивый.
— А то так будто причины нет.
— А то так есть?
— Ведьма, тебе совесть при рождении совсем не выдали? — развернулся, зыркнул на меня. — Пожадничали?
— Кто бы говорил! Сам целоваться полез, отлуп получил и сам же обиделся, что от восторга до небес не запрыгала! — фыркнула, злясь. — Какие мы ранимые, надо же!
— Ты все на деньги перевела, меня выставила охочим до баб и озабоченным, как твой муженек, обвинила во всех смертных грехах, словами отхлестала и умчалась, хвост задрав, как корова, что дурман-травы объелась!
— Чегоооо? — я аж едва с телеги не свалилась. — Ты чего это несешь такое⁈ Кто тут корова⁈ Ты совсем… совсем…
Договорить не успела — случилось такое, чего и вовсе не ожидала!
Уверена, что и демон не ожидал того, что одно колесо у телеги решит более не сотрудничать с оставшимися тремя и, отвалившись, весело ускачет по полю — прямиком на свидание к стоявшей вдалеке мельнице, очевидно. И все бы ничего, но его подлое предательство произошло на скорости, что заставило телегу заскрипеть и ухнуть на бок. В итоге мы с Эзрой полетели прямиком в близлежащую канавку, из которой слышалось задорное кваканье местных лягух.
Демон приземлился первым, на спину, а я следом, прямиком на него. Не скажу, что это меня порадовало — мужчина оказался жилистым и твердым, а вовсе не мягким, как матрас, набитый гусиным пухом.
— Пшла вон! — грозно рявкнул рогатый.
— Хам! — обозлилась я, и без того находясь в недобром расположении духа.
Еще бы, какая женщина будет благодушно улыбаться после того, как ее сначала обозвали дурной коровой, а потом увлекли в тележную аварию, проглядев колдобину на дороге?
— Да я не тебе, Марьяна, — отвел от себя беду копытный, — а ей вон, — кивнул на лягуху, что сидела рядом, явно не радуясь тому, что в ее благоустроенную, полную сочной грязи и жирных мошек канаву шлепнулись незваные гости.