То есть, Вы просите меня написать что-то вроде Малого Мемуара. Боюсь, я на это не способен. Илья Иосифович Варшавский был остроумен, всегда доброжелателен и бесконечно талантлив. Ему нравилось возиться с нами, молодыми. Мы называли его Дедом, – в том числе и в глаза, – он не возражал. На морском жаргоне Дед это стармех, а он был специалистом по судовым двигателям. Он был большой любитель посидеть за рюмкой чая в хорошей компании, и он был замечательный пародист. Помню, я подарил ему наш сборник ДР+ТББ с надписью: «Философу и хохмачу Илье Иосифовичу – приличное, вроде, сырье для пародий». Георгия Мартынова я знал плохо. Он был, как сказал бы Уоннегут, «другого карасса». Мы над ним посмеивались, когда он на заседаниях секции возглашал: «Мецтаць! Надо мецтаць!» Мы ведь все как один были скептики и вовсе не считали, что главная задача фантаста – мечтать. Думать и писать правду, – так мы это формулировали для себя. Впрочем, Мартынов был очень популярным детским писателем, и я помню, как за десять лет до того я безуспешно охотился за его сборником «220 дней на звездолете». Гансовский и Гуревич не были ленинградцами. Гансовский был безусловно одним из талантливейших писателей нашего поколения, а Георгий Гуревич – один из самых эрудированных. (АНС называл его Гиша – в честь доисторического гигантского зверя гишу, пожирателя слонов, из романа Ефремова.) Шефнера я очень любил и уважал, – и как прозаика, и как поэта. Но мы были людьми разных поколений и почти с ним не общались, – разве что в доме творчества забегали друг к другу поздним вечером в поисках пачки сигарет (или, тоже бывало, бутылочки – в долг, до завтра). Геннадий Самойлович Гор много лет подряд возглавлял у нас секцию научно-фантастической и научно-художественной литературы. Он был для нас НАЧАЛЬНИКОМ, и мы общались с ним, как правило, только официально. Он был великий эрудит, блистательно разбирался в живописи, но фантастику, на мой взгляд, писал скучноватую. Впрочем, АНС был о нем гораздо более высокого мнения... Такие дела. Конец Малого Мемуара.
Здравствуйте, Борис Натанович. Дело в том, что читаю сейчас по наводке Михаила Антоновича «Повесть о Гэндзи» Мурасаки Сикибу (в переводе Соколовой-Делюсиной, издание 2010) и некоторые сомнения меня терзают, а именно: больно современным языком написано, приученный же переводами с древнеяпонского Аркадия Натановича к особому стилю и лексике, все время сомневаюсь в стилистической достоверности перевода. Читали ли Вы этот перевод (другого полного-то нету)? И если читали, что думаете? Я слышал, что Аркадий Натанович хотел переводить «Гэндзи», известно ли Вам что-нибудь об этом, может, знаете его мнение о переводе Соколовой-Делюсиной?
К стыду своему я всегда позорно мало интересовался переводческой деятельностью АНС. Знаю, что переводы с японского занимали его чрезвычайно. Знаю, что среди высоких профессионалов он, как переводчик, ценился весьма. Знаю, что перевести «Гэндзи» – это была его старая и заветная мечта. Но как далеко он здесь продвинулся, начал ли вообще, – не знаю совсем. Увы.
2. Все время мучил меня один момент в «Обитаемом Острове», когда Максим расправляется с бандой крысолова. Почему он догонял и убивал, и самое главное, зачем это понадобилось авторам изобразить сцену «посвящения» настолько радикально? С крысоловом-то ещё можно договорится, а от такого, который вдруг увидит в тебе обезьяну и тут же весь гуманизм летит к чертям, не убежишь и не спрячешься.
