Здравствуйте! Я представитель Томского Государственного Университета и от всех, я хотела бы задать Вам вопрос. Вы и Ваш Брат, великие, изменившие мое и многих моих друзей отношение к творчеству и миру. Мой вопрос, может, и банален, но он достаточно серьезен для таких людей искусства, как и я (художников и писателей). И нам хотелось знать Ваше мнение: позволить искусству войти в прогресс и просто остановиться на том, что есть и плыть по течению (компьютерные игры) или бороться, сопротивляться и все же жить надеждой, что не 3d графика, а простая вечная живопись и слово, которые мы так ценим, возьмут в этом мире уже не человека, а машины вверх? И мы, если честно, хотим знать, как Вы относитесь к современной экранизации Вашего произведения – компьютерная игра S.T.A.L.K.E.R.? Мы перечитали все Ваши сценарии к фильму Тарковского «Сталкер», «Пикник на обочине» и т.д., но, то что в игре, вызывает, просим прощения за выражение, отвращение к истории как мировой (Чернобыль), так и культурной. МЫ ОЧЕНЬ ХОТИМ ЗНАТЬ ВАШЕ МНЕНИЕ, оно действительно может повлиять на многочисленные мировоззрения. С благодарностью студенты Томского Государственного Университета, г. Томск.
К игре С.Т.А.Л.К.Е.Р. я имею самое отдаленное отношение. В свое время я не возражал против ее создания, – да и не мог возражать, потому что права на все возможные использования повести «Пикник» вот уже много лет принадлежат американской кинофирме (кажется, ТРАЙСТАР). Конечно, я в эту игру заглянул, но не обнаружил там ничего интересного для себя. Ничего, что связывало бы эту игру с нашим «Пикником», я тоже не обнаружил. Так что ни возмущения, ни раздражения, ни (тем более) «отвращения к истории мировой культуры» я не испытал, в чем расхожусь с вами самым решительным образом. Конечно, это «новая культура», конечно, это уже совсем не «просто живопись и слово», конечно, нам, людям старой закалки, зачастую трудно ценить и принимать все «это» как объект культуры, но жизнь ведь не стоит на месте. Представления о прекрасном и новом меняются быстрее, чем сменяются поколения. И живопись импрессионистов, полтораста лет назад еще считавшаяся чуть ли не издевательством над классикой, превращается в классику самого высокого полета. И Биттлз на наших глазах отвоевывают себе почетнейшее место на Олимпе музыки. И совершенные чудеса происходят с киноискусством. А книга – умирает у нас на глазах, сменяясь невесомыми экранами, содержащими в себе огромные библиотеки... Я самым решительным образом отказываюсь сколько-нибудь однозначно определить, что в прогрессе культуры надо приветствовать, а от чего следует в ужасе и отвращении бежать. Только время, только мнение многотысячных высококвалифицированных знатоков и ценителей способно ответить на эти вопросы. И знаете, что самое замечательное? Даже когда пройдут годы и суд времени, вроде бы, состоится, – даже и тогда никто не сумеет сказать о (любом) произведении искусства что-либо более содержательное, чем незамысловатое: «Мне это нравится». Или – «Не нравится». И никому на свете ничего не сумеет по этому поводу доказать.
Здравствуйте, Борис Натанович! У меня к Вам имеются два вопроса. 1. Кресла из ОО и ОЗ, в которых заведомо неудобно сидеть («посетитель должен быть смешон») – это реальное наблюдение авторов или плод фантазии? Или, может быть, городской фольклор?
