Офисная война (ЛП) полностью

— Те беззаботные времена потеряны навсегда. Я не могу пить алкоголь во время грудного вскармливания. Единственный, кто будет петь, это Ураган Души. Исполнит концерт, полный воплей и хлюпанья, а на мне будет пижама, испачканная его срыгиваниями.

— Замечательно, — отвечаю я, с тенью улыбки, насильно извлечённой из могилы. — Сегодня вечером у тебя дома.

***

— И?.. — Моя подруга подносит ко рту хлебную палочку и подгибает под себя ноги в кресле. — Когда начнёшь исповедоваться?

— Я ещё недостаточно опьянела. — Поднимаю свой бокал над столом из светлого дерева в воображаемом тосте и заканчиваю большим глотком вина.

Беа сбежала в спальню полчаса назад, чтобы уложить Алессандро спать.

В недавно отремонтированной кухне на улице Домодоссола, среди изящной мебели и красивых растений, свисающих со шкафов в атмосфере эко-шик, которую портят разбросанные повсюду прибамбасы для новорожденных, царит тишина, время от времени прерываемая шумом автомобилей с улицы.

— Как быстро может заснуть пятимесячный ребёнок? — спрашиваю я, делая очередной глоток алкоголя.

Грета качает указательным пальцем в воздухе.

— Правильный вопрос: будет ли он спать, когда его уложат в кроватку?

— Ах.

— И ответ: нет! Эти маленькие дьяволята рождаются с паучьим чутьём. Они — Арсен Люпен движения и чувствуют, когда собираешься их опустить, а едва пересечёшь порог комнаты — активируют лазерную сигнализацию, понимая, как ты обманываешься, что день закончился и…

На пороге появилась Беатриче.

— С божьей помощью он заснул.

Беа сняла макияж, светлые волосы свисают в неаккуратном хвосте, лаская безразмерную футболку с ярким принтом Aristocats, уже измазанную тут и там клейкой кашицей.

— Знаю, выгляжу отстойно. — Она трёт веки и достаёт из кармана брюк маленький видеомонитор. — Не смотрите на меня.

— Не хочешь этим воспользоваться и принять душ такой долгий, как тебе хочется?

— И пропустить единственный интересный разговор сегодня? Ты шутишь? — Беа ставит видеомонитор на середину стола и наливает в стакан апельсиновый сок, а затем опускается в кресло и поворачивается к Грете. — На кого ты оставила наследников?

— Их отцу. Вернувшись домой, я застану их всё ещё бодрствующими перед видеоигрой про машины-убийцы, которая в лучшем случае запрещена для детей младше шестнадцати лет. Как вы думаете, сколько стоит адвокат по разводам?

Я вся внимание.

Грета всегда саркастична, но обычно она щадит мужчину, которого поцеловала десять лет назад на концерте Pearl Jam в единственное итальянское свидание года. И которому призналась в любви семь дней спустя, решив объявить его единственным во всём мире кандидатом на роль «любви всей своей жизни».

Они стоят на первом месте, среди пар, которым я по-тихому завидую. Плохо, наверное, говорить, но у них есть всё, чего бы и мне тоже хотелось.

— Девочки, у вас такие жуткие лица. Это была шутка! Фигово, если мне нужно уточнять.

— Спроси себя почему, — укоряет Беа. На кухонной столешнице в сотовый раз начинает трезвонить её мобильный. Она протягивает руку, чтобы взять его, читает на экране, но не отвечает и кладёт телефон обратно вверх ногами.

— Марко? — спрашивает Грета.

— Он в Неаполе до пятницы.

— Нет, я имела в виду, что если это Марко, ответь ему. У тебя, наверное, было пятьдесят входящих сообщений, пока ты была спальне. Возможно, он хочет знать, как ты, и беспокоится.

— Сегодня он ужинает с клиентом. Это сообщения из чата рожениц.

— Господи, — выдыхает Грета.

— Не будь снобом! Группа… Я имею в виду, другие молодые мамы… — Звук очередного входящего сообщения мешает ей подобрать наиболее подходящее определение.

— …Нытики? Конкуренция до смерти? Ненормальные? — предлагает Грета.

Беа поднимает экран, чтобы проверить, а затем снова откладывает в сторону.

— Ладно, вернёмся к тому, почему вы здесь.

Я поднимаю свой бокал.

— Разве не достаточно пить вино и есть углеводы?

— Что я тебе говорила? Ты уже передумала?

— Я обращаю внимание госпожи Феррари на то, что сегодняшняя встреча имеет единственный пункт для обсуждения: план наведения порядка в нашем офисе.

Я нервно смеюсь.

— Окей, хочу заметить, что полдня это звучало заманчиво и для меня тоже, а мысль об этом делала часы, которые я была вынуждена проводить с… с… — Я прерываю себя, прежде чем произнести его имя.

Это сделало бы ситуацию столь же реальной, как неприятное ощущение кислоты, поднимающееся из моего желудка при мысли о том, что отныне он тот человек, с которым я буду общаться большую часть времени.

— В любом случае вы понимаете, что у нас нет возможности действовать? ДГБ обхаживал его несколько месяцев, и босс никогда не откажется от своего решения, если только не возникнут очень серьёзные обстоятельства. И он, как мне кажется, очень хочет остаться. Я не могу его заставить изменить своё мнение, подсыпая слабительное в кофе, скрывая встречи в общем ежедневнике или меняя пароль его компьютера, пока он отлучается в туалет…