Сегодня её внешний вид также находится на уровне средней опрятности. На ней брюки и блузка, которые Виктория назвала бы «трагически выловленными из каталога низкопробного модного бренда по дешёвке».
Банальная в каждой детали, но когда девушка проходит совсем рядом, чтобы выйти в коридор, её аромат мяты и ванили проникает в мои ноздри, как вчера в кафетерии.
И, чёрт возьми, я должен признать, в этом есть что-то… влекущее.
— Встречу открою я, если ты согласна, — говорю ей, оказавшись в коридоре, полном деревьев и растений.
В ответ Камилла крепче сжимает ежедневник и кивает.
— Конечно!
Во время короткой прогулки, спустя годы я испытываю каково это — стать главной новостью в престижной компании. Подтверждением тому служат любопытные взгляды, которые мы собираем то тут, то там на протяжении всего пути до зала заседаний.
Статус — это то, что определяет разницу между теми, кто решает и тем, кто страдает. Через поведение мы узнаём право на власть.
Это различие необходимо поощрять, но Камилла, кажется, не обращает на него внимание.
Она приветствует пару секретарей с обычной изнуряющей жизнерадостностью, которую могла бы приберечь для своей сестры (если та у неё есть), и, прежде чем войти в зал для совещаний, девушка заправляет волосы за ухо и пристально смотрит на меня своими большими глубокими глазами. Дрожь возбуждения пробегает по моему позвоночнику. Она совершенно ничего не знает. Она даже не представляет, что её там ждёт.
Боже, она понятия не имеет.
Как только мы переступаем порог, шум в комнате стихает. Наши подчинённые выпрямляются в своих правильно выстроенных стульях. Один за другим я сканирую команду.
— Доброе утро, — приветствую всех.
Очевидно, что утро будет совсем не добрым. Я ловлю ужас, промелькнувший на лицах нескольких человек в первом ряду. Соломенные хвосты.
— Вчера мы уже имели удовольствие встретиться неофициально, поэтому я не буду останавливаться на формальностях. Я принял наследие синьоры Мацци как вызов, и за последние несколько часов смог изучить ситуацию и обсудить с господином Гецци Брамбилла некоторые данные по главному проекту, за который отвечаете вы. — Делаю стратегическую паузу и листаю на экране планшета, задерживаясь на отчётах за последние три месяца. — Вы уже знаете, что происходит заметное падение производительности, — уточняю я, оглядывая их через край устройства.
Из зала раздаётся лёгкий ропот. Кто-то сглатывает, кто-то опускает глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом, словно мы на школьной линейке.
Рядом со мной Камилла собирается выступить в их защиту, но я опережаю.
— Это неприемлемый факт для компании такого уровня. Превышение бюджета, отсрочка сдачи клиенту из-за не устранённой неисправности… — Я оставляю фразу в подвешенном состоянии и качаю головой, чтобы подчеркнуть серьёзность.
Забочусь ли я о задержке клиенту? Я почти не знаю, кто он. Неважно.
Всё, что я здесь делаю, это выдвигаю рамки, в которых они должны меня зафиксировать.
Годы работы в иностранной транснациональной корпорации научили меня тому, что флажки, украшающие политику компании, осведомлённость о «горячих» темах через тренинги, социальная политика, условия для баланса — невозможного — между работой и личной жизнью… это прекрасный политкорректный фасад. Визитная карточка, которую можно продать на улице.
Но внутренняя реальность гораздо беспощаднее, если вы
Я не могу себе этого позволить, если хочу, чтобы меня считали единственным реальным выбором для Совета директоров.
Закрываю бумаги и осматриваю просторы мягких стульев.
— Кто-нибудь хочет рассказать мне, как мы до этого дошли?..
Никто не проронил ни слова. Программисты молча обмениваются просьбами о помощи. Некоторые попадают к моей коллеге. Они указывают на неё как толпа, попавшая в беду вместе с супергероем.
Я знаю, что именно Камилла дала разрешение на отсрочку, несмотря на недовольство, выраженное клиентом в многочисленных электронных письмах. Она предпочла защитить благополучие своей команды, а не подвергать давлению.
— Никто? — призываю их.
Мой голос — единственный звук, который отражается от стен.
— Эдоардо, — решается коллега. — Как я уже объясняла, в последние месяцы мы столкнулись с нехваткой персонала.
— Я думал, что не хватало только второго референта. Кроме того, были наняты два программиста.
Намёк заставляет её на мгновение замешкаться.
— Наём на работу требует первоначальных затрат… для того, чтобы ввести людей в курс дела вместе с остальными членами группы, требуются усилия, которые влияют на производительность. Не то чтобы кто-то был обузой, — спешит уточнить она, обращаясь к подчинённым. — Ваш вклад за последние несколько месяцев неоценим!
В наступившей тишине я хмурюсь.
Мне больше ничего и не нужно делать.
Никто не чувствует себя польщённым. Все ощущают себя некомфортно.
Натянутая улыбка Камиллы постепенно превращается в грустную прямую линию.
Настало время для удара.