Офисная война (ЛП) полностью

— Оригинально.

— Предпочитаешь по-другому? У меня ещё свободны: идиот, мудак, подонок, придурок, сволочь…

Массирую виски, погружаясь в комфортную темноту опущенных век.

— Ты перечисляешь свои любимые оскорбления в алфавитном порядке?

— Нахожу это практичным. Итак? Сюзи сказала мне, что на собрании он сильно прессовал. Они все оцепенели от шока.

Я гримасничаю в знак отрицания и по ошибке открываю глаза, пересекаясь в зеркале со своим отражением. Плохой ход. Лёгкий макияж чудом держится с утра, чего нельзя сказать о причёске. Несколько мягкий локонов уже находятся в режиме «курчавого нимба».

У меня вырывается разочарованный вздох.

— Ну и?

— Он просто хотел их напугать. — Я снимаю с запястья чёрную резинку и начинаю пальцами собирать волосы. — По какой-то причине (которая, возможно, в словаре стоит под словом «психопатия»), у него такой сверхагрессивный подход к подчинённым.

Беа закатывает глаза.

— И к равным.

— И к тем, кто наравне, — подтверждаю я, завязывая резинкой низкий хвост на затылке, который спадает на плечо. — Удивительно, как Зорци чувствует необходимость постоянно быть в позиции атаки, даже с теми, кто не даёт ему повода.

— Умоляю тебя, дай мне салфетку и не обращай внимания на далёкую сирену, которая кричит: «Я синдром Красного Креста, и собираюсь изменить тебя! Дай мне руку, и я приведу к невероятному открытию детских травм, которые сделали тебя таким».

— Что? Нет! — Негодование пронизывает мой голос. — Ни за что. — Подруга бросает на меня предостерегающий взгляд поверх протянутой руки. Я отрываю пачку салфеток и одну сую ей в руку. — Серьёзно! У меня нет намерения считать его полноценным человеком.

— Ты уже так поступаешь, — ругает меня Беа. — Это подразумевается в том, что ты только что сказала.

— Клянусь, я даже с трудом могу представить такого как он, сидящим на унитазе! Безусловно, он выполняет свои телесные функции, как робот.

— Ками… ты не на занятиях по психиатрии, которые твоя мать вела за кухонным столом в твоём старом доме.

— Уверяю, я в курсе. Я лишь обрисовала ситуацию. Он взрослый, самовлюблённый и намеренно запугивающий. Их тонны по всему миру. Конец истории. Не в моих силах находить для него оправдания в поп-психологии.

Хотя нет сомнений, что мотивы зарыты где-то глубоко внутри него. Мы — плод событий, которые с нами происходят, и выбора, который принимаем, когда на нас обрушивается жизнь. Значит, у него должна быть причина, чтобы вести себя таким ужасным образом.

— Ты должна убить в себе хорошую девочку, оставить в стороне зрелый подход и заявить о себе, ёлки-палки. — Беа протягивает мне полную бутылочку и быстро застёгивает блузку. — Ты думаешь, что быть честным — значит быть достойным, но такие люди, как он, даже не знают, что такое мораль! Чтобы иметь дело с таким человеком, нужно опуститься до его уровня.

Она права? Не знаю, насколько мне хочется противоречить женщине, у которой только что состоялось свидание с молокоотсосом.

— На сегодня я уступлю, — сдаётся Беа. — Может, пойдём пообедаем?

— Не могу. Через несколько минут у меня назначена встреча с представителем пищевой сети. Я пойду с Эдоардо.

— Первый выход в качестве пары. Как интересно.

— В реальности ощущается лишь дискомфорт, — шиплю я сквозь зубы.

— Будешь держать меня в курсе?

Потерявшись в мыслях, я несколько раз киваю, не отрывая взгляда от края раковины.

— Давай же. Это твой клиент, ты знаешь его лучше всех. Это всё равно, что играть на домашнем поле против того, кто даже не успел прочитать правила на доске. Что может пойти не так?

Да уж, что может пойти не так с Эдоардо?

Ну, при грубом подсчёте?

Я бы сказала, более или менее, всё.

***

Когда через несколько минут я широко открываю дверь кабинета, тяжело дыша из-за двухминутного опоздания, бежевая и кислотно-зелёная обстановка, дремлющая под безмятежным полуденным светом, — это всё, что заполняет мой взгляд.

В остальном в меня врезается эхо космической пустоты.

Эдоардо нет.

На столе нет ни мобильного, ни портмоне, ни даже ноутбука.

Его отсутствие вызывает у меня чувство, находящееся где-то между восстановлением дыхания и ударом под дых.

— Он ушёл совсем недавно. — Адела выглядывает из соседнего кабинета. — Разве не сегодня обед с вашим клиентом, Ками?

Да. Обед сейчас.

Это его второй день на работе, и он пошёл один.

Я качаю головой. О чём я только думала? Что Зорци действительно объединится со мной, хотя бы ради видимости?

Быстрый взгляд на два стола, стоящих рядом, бросает мне в лицо визуальный итог наших различий.

Мой стол — полный хаос, — бумаги, стикеры Post-it в форме звёзд, разбросанные канцелярские принадлежности и открытая пачка печенья. Его чист, как продезинфицированный операционный стол, готовый к жизненно важной операции.

Я крепко сжимаю пальцы на ручках сумки и принимаю решение присоединится к нему. Это станет более язвительным сигналом, чем если бы мы появились вместе у Габриэле Дондини, не самого любезного из моих клиентов, но всё равно. Буду рассматривать поездку в одиночестве как побочное преимущество этого безумия.