Офисная война (ЛП) полностью

— Не надо извиняться, — отвечаю я. — Ты… ты…

— Влюблена ли я в тебя, Эдо? — Она поднимает брови, как бы говоря: «Ты действительно не понимаешь?» — В некотором смысле, я всегда была такой. — Она улыбается, полная печали и меланхолии. — Но я поняла, что всё безнадёжно, когда ты танцевал с ней под песню своей матери.

— Я сильно облажался, Вики, — шепчу я. — Потратил на неё столько времени, столько энергии… и она сделала то же самое со мной.

Виктория сглатывает.

— Тогда почему ты здесь?

— Мне был нужен перерыв. Я устал приходить на работу и тратить время на ожидание письма об увольнении, устал от убийственных взглядов коллектива, считающего, что я предал их самым ужасным образом. Надоело притворяться, что мне на всё наплевать.

Виктория качает головой, понимая.

— Эдо, я задам вопрос снова. На этот раз ответь лучше. Почему, потратив на неё столько времени и сил, ты здесь тратишь ещё больше времени и энергии?

От её замечания моё сердцебиение учащаться, как очень удачный финансовый график.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — недоверчиво спрашиваю я.

— Нет. Это последнее, чего я хочу, ради всего святого. Но я приглашаю тебя подумать о том, каким будет твой следующий конкретный шаг. Потому что ты решительный мужчина, и именно это ты делаешь, когда тебя не омрачают чувства. Ты находишь правильную стратегию и действуешь.

«Затуманен чувствами».

— Я не могу вернуться в прошлое.

— Нет, — соглашается она.

Мой телефон прерывает паузу в сумрачной и тускло освещённой гостиной.

Я достаю его из внутреннего кармана пальто. На экране появляется уведомление из рабочего почтового ящика. Это автоматическое письмо с сайта Министерства труда, отправленное на сертифицированный адрес электронной почты Videoflix.

Тема: Добровольное увольнение сотрудника Камиллы Феррари.

Всё кончено.

Нет, секундочку.

Даже не мечтай!

Камилла

— То, что гусеница называет концом света, весь остальной мир называет бабочкой, — объявляет Грета, лёжа на животе на диване.

Беатриче появляется в гостиной с подносом. На его поверхности балансируют три наполненных стакана, благоухая вкусностями в жидком виде: ром, лайм, мята и коричневый сахар.

— Подожди, подожди, я знаю! Это… гм… Сунь-Цзы?

— Да как же, Сунь-Цзы? Как! Военный парень не может сказать такую фразу! — Грета вытягивает ноги и босой стопой задевает игрушку, которая, падая, начинает издавать искажённую песенку Русалочки.

— Тот, с войны, — передразнивает её Беа. — Ты не заслуживаешь моего мохито, — добавляет она, повышая голос, чтобы её было слышно поверх аудиосистемы, из динамиков которой льётся танцевальный ремикс очень старой песни, смешанный со звуками игрушки, настойчиво квакающей «На морском дне».

И кстати о дне… Я поднимаю дно второго бокала с мохито и выливаю в себя его содержимое. Теперь я могу перейти к третьему.

— Знаете ли вы, что ВОЗ включила алкоголь в список канцерогенов? — меняю тему я.

— Лучшие вещи в жизни либо аморальны, либо незаконны, либо от них толстеют, — начинает по новой Грета, переворачиваясь на подушках.

— Я знаю эту! Это… это… — Беа размышляет. — Оскар Уайльд!

— Чёрт, у тебя нет ни одного попадания.

— Извините меня за то, что я менеджер по технической документации, который не тратит своё свободное время на изучение цитат на стене в Facebook.

Беа плюхается рядом со мной на ковёр и протягивает мне мохито.

— Люблю тебя, — говорю и делаю глоток. — Девочки, тост! Тост!

— Я начну! — Грета, как личинка, переползает на локтях и садится. — За ночной лагерь в астрономической обсерватории для детей и отцов, которые сегодня оставили нас дома свободными!

Она протягивает руку, предлагая «дай пять», на что я немедленно отвечаю взаимностью.

— За мужей, которые остаются дома с новорожденными, не желающими спать! — Беа добавляет бокал к нашим соединённым рукам.

— За подруг, которые выступают в роли твоих социальных работников, пока ты пьяная заполняешь формы увольнения с единственной приличной работы, которая у тебя когда-либо была! — выкрикиваю я и делаю большой глоток мохито.

Беа не потеряла свою волшебную руку. Её коктейли по-прежнему восхитительны. В голове такая лёгкость, что я готова раздеться и начать танцевать в нижнем белье на террасе. В середине зимы!

— Ками переборщила с ромом, — считает Беа.

— К сожалению, трудно забыть кого-то, выпив порцию орчаты, — вмешивается Грета с блестящими глазами. — Эта непростая. Желаю удачи.

— Хм, да, наверняка это из… из….

Я хмурюсь, мне любопытно.

— Из?

— Это… гм… — бормочет Беа. — Капец, Грета. Просто скажи мне!

— Хьюго Пратт.

— Кто?

— Беа, ты серьёзно? Корто Мальтезе тебе ничего не напоминает?

— Кстати, о серьёзном, — она бросает на Грету убийственный взгляд и меняет тему, — когда у тебя собеседование, Ками?