Как только открываю глаза на следующее утро, в моём
Вторым: «Отругать Адель за то, что она подставила меня со смежными комнатами».
И третьим: «Поблагодарить администратора за то, что в последний момент он нашёл мне другой номер (пусть и оплаченный из моего собственного кармана), в котором я скоро приму горячую ванну, чтобы утопить неприятные воспоминания о только что проведённой ночи».
Эдоардо так хорошо сдержал своё слово, что я чуть не пересекла разделяющий нас этаж, чтобы поздравить его лично.
Вчера вечером он был на волосок от того, чтобы поцеловать меня за папоротником в фойе — а я оказалась на волосок от того, чтобы совершить провал века и позволить ему это сделать, — а через полчаса уже был с женщиной, снятой в баре. Буквально. Когда я против воли дотащила себя до номера, симфония между ними звучала очень жизнерадостно.
Происходило активное и бурное спаривание, которое я имела честь слышать несколько долгих минут. Вздохи, крики, мольбы к небесам. Они ничего не упустили.
А я, за полчаса до этого, в порыве серьёзного отсутствия ясности, после того как он обошёл меня с клиентом, подставил с моей командой, со всеми… я перестала что-либо понимать после нашего столкновения. Я
Я собиралась позволить ему.
Бедная, глупая, легкомысленная Камилла, которая всегда и во всём ищет светлую сторону.
Я не знаю, почему мне было так трудно увидеть Эдоардо таким, какой он есть. Почему я искала оправдания, не сдаваясь перед сомнительной маской, которую он без проблем выставляет на свет.
Дело в том, что пока Эдоардо вёл незнакомку в Страну Оргазмов, а я скрючилась на корточках в коридоре перед дверью в наш номер, тщетно пытаясь не чувствовать себя дерьмово, всё неожиданно стало совершенно очевидно.
В этот самый момент гиря на весах переместилась с одной чаши на другую, кардинально сменив их положение.
Все мы в какой-то момент оказываемся вынуждены сдаться перед фактами.
Прошлой ночью угас последний клочок надежды на то, что я смогу построить с ним отношения.
И вот я — наутро, в нижнем белье, свесив ноги с кровати в номере, через окно которого виднеется великолепие Альп. Капитулирую.
Ставлю босые ноги на пол. На экране мобильного телефона я нахожу обычные сообщения с добрым утром от Беа и Греты. Я отвечаю и пропускаю единственное сообщение от Эдоардо, которое пришло ночью. После того как он закончил трахаться.
«Ты где?»
Набранное жирным шрифтом, я даже не стала его открывать.
Продолжая игнорировать Эдоардо, нахожу ниже имя моего бывшего.
Паоло изменил аватарку в чате. Теперь у него фото крупным планом, вырезанное из групповой фотографии. Из чистого мазохизма перечитываю последние сообщения. После нашего расставания они были более частыми. Но в последнее время — единичны, бессодержательны и одинаковы. «Как дела», «Как продвигается работа». «Как поживают твои предки».
Так выглядели остатки десятилетних отношений с человеком, с которым я делила всё — от выпускного до первой работы, вечеров с друзьями, первый отпуск, одну кровать, а потом даже одну крышу. До колоссального разрыва десять месяцев назад, из-за которого Беа и Грета перестали с ним общаться.
Я прокручиваю историю большим пальцем. Мерцающая, размытая фотография, которую я отправила ему за несколько часов до расставания, до сих пор там.
Тест на беременность, лежащий на раковине в ванной, сопровождаемый одним словом. «Отрицательный».
У меня немного слезятся глаза при повторном разглядывании фото. Даже не представляла, что этого будет достаточно, чтобы разрушить десятилетнюю историю, как наша.
«Привет П! Как дела?» — задумчиво печатаю я, погрузив затылок в мягкие, пахнущие лавандой подушки.
Ответ приходит почти мгновенно.
«Привет, Ками-ками! Всё в порядке. А ты? Работа?»
«Я в гостинице. Командировка».
«Бесплатный завтрак фараона! Как завидно».
Думаю, что бы ему написать ещё, для поддержания разговора, но это всё, что получается придумать. Плоская энцефалограмма. Что сказать человеку, с которым, как казалось, ты будешь вместе навсегда, но у вас ничего не получилось по причинам, которые до сих пор не можешь до конца объяснить?
Мы обмениваемся ещё парой пустых сообщений, прежде чем я встаю, завершая карусель воспоминаний. Достаточно трудно сосредоточиться на настоящем: вернуться в номер, получить багаж и провести новый день с клиентом. А затем выдержать три часа в ловушке «Фиата» с Эдоардо на обратном пути в Милан.
Я погружаюсь в очень долгую горячую ванну, снова надеваю вчерашнее платье и убеждаю себя выйти из убежища. Тащусь к люксу, который должна была разделить с ним, и напрягаю слух, пытаясь уловить шум изнутри. Ни звука.
Стучу.
Эдоардо открывает мгновенно.
— Вот и ты, наконец-то.
Высокий, полностью одетый, он стоит на пороге с помятым лицом человека, часами ожидающего божественного знака в одной и той же позе.
