Застуканная на месте, я разворачиваюсь, размахивая пакетами.
— Паоло, привет!
— Привет, — приветствует он с каким-то отчуждённым радушием.
Я смотрю на тёмно-русые и слегка поредевшие волосы, вытянутое лицо, очень голубые глаза и обычную неряшливую бороду, которую Паоло не удосужился подстричь, и это кажется мне ожившим воспоминанием. Если бы не несколько более выраженных морщин вокруг глаз и усы, которые прямиком отсылают на съёмочную площадку фильма «Бесславные ублюдки». И коробка с диковинным бытовым прибором, которую он держит в руках, с наклеенным на неё красным бантом.
— Ты не возражаешь… — С оттенком смущения Паоло кивком указывает на дверь своего офиса. — Оставлю это на ресепшене. Тяжёлый.
— Да. Конечно.
— Входи. — Он толкает дверь плечом. — На улице холодно, да?
— Да.
Пока бывший исчезает в каморке за стойкой администратора, я пользуюсь возможностью изучить обстановку. Вестибюль идентичен тому, что я видела здесь в последний раз, почти год назад. Как будто время замерло. Стойка администратора, красные кожаные кресла в зоне ожидания, абстрактные картины на стенах. Даже запах освежителя воздуха тот же.
Всё как раньше.
По привычке подхожу к стеллажу, чтобы поискать его почтовый ящик. И нахожу тот переполненным, потому что Паоло всегда забывает заглянуть в него, несмотря на напоминания. Но на этот раз на табличке указано не только имя, там есть и должность — «Менеджер по маркетингу». Я перечитываю четыре раза. Он сделал это. Паоло избавился от репутации новенького, которая сдерживала его годами.
— Итак, ты… — Паоло подходит, сутулясь, но я перебиваю его.
— Поздравляю! Вау, ты мог бы мне сказать!
Он хмурится, отступая.
— Правда?
— Конечно! Почему нет?
Паоло неуверенно чешет нос.
— Ну, знаешь, я думал, это не обсуждается… То есть, не то чтобы при расставании мы определились с допустимыми темами. Но я решил, что так.
А это причиняет мне боль.
— Паоло, я буду счастлива, если у тебя всё хорошо!
— Ах, да? Я имею в виду… Спасибо. Это очень неожиданно. Честно говоря, я не ожидал этого так скоро.
— Это отличная новость, — успокаиваю я. — Твои родители будут счастливы.
— Родители? Да… да, да. Очень даже. Просто я… ну, это немного сложно, но да, я… счастлив.
Не понимаю, что вызывает у него нерешительность. Я думала, получив должность, к которой Паоло стремился в течение многих лет, он будет доволен и горд собой.
Возможно, на него оказывает странный эффект наша новая встреча, после всех этих лет, когда мы делились каждой мелочью, а затем несколько месяцев лишь обменивались незначительными словами в чате.
— Я рада за тебя, — настаиваю я.
— Беатриче рассказала тебе?
Я улыбаюсь, не понимая.
— О чём ты?
— Ну, всё. Это она в конце концов рассказала тебе?
Я собираюсь спросить его, о чём, чёрт возьми, он говорит, но почему-то слова приклеиваются к кончику языка. Быть с Эдоардо вредно. Я вижу заговоры повсюду. И в этом разговоре слишком много натянутых улыбок.
— Да. Да, конечно! Это Беа. Она сказала мне. Всё!
— Э-э. Слава богу. — Вздыхает с облегчением Паоло, откидывая назад светлые волосы. — Я сказал Лукреции, что она напрасно беспокоится. Беатриче — это семья как для неё, так и для тебя.
Лукреция? Беатриче?
Я стою, как парализованная, уставившись на него и потерявшись в этом вытянутом небритом лице, подобно разряду молнии посреди пустыни.
— Я знал, — она найдёт способ заставить тебя хорошо принять новости. В конце концов, мы не сделали ничего плохого, хотя и встретились в…
— На дне рождения Беа, за месяц до того, как мы с тобой расстались, — пробормотала вполголоса я. — В доме Беа. Посреди зимы беременная Беа устроила вечеринку с гавайской темой — пляжная музыка в гостиной, зонтики в бокалах, и ты порезался. А Лукреция…
— Вот именно, я говорил, что хотя и познакомился с ней там, мы начали встречаться через несколько месяцев после того, как с тобой расстались. Только ты была ещё в плохой форме, и мне казалось некрасиво щеголять этим перед тобой.
Обрезанные фотографии профиля.
Беа и Грета так старались открыть мне глаза на него.
И о том, как всё было между нами.
— И я имею в виду, ничего, теперь мы должны подготовиться, потому что, знаешь, я переехал к ней, но ещё много чего не хватает. Не говоря уже о расходах. Пеленальный столик, детская, коляска, различные аксессуары… Я даже не представлял, что рождение ребёнка стоит так дорого. Бред!
Мир за моими веками продолжает оставаться нетронутым, но разум даёт сбой.
Он застревает на этих абсурдных словах. Жестоких.
Я приказываю уголкам рта подняться.
— Да. Боже, да, очень верно, ты прав. Прости, не помню, Лукреция на каком сроке?
— М-м-м. — Паоло задумывается. Ему необходимо подумать об этом! — Думаю, около четырёх месяцев.
— Замечательно.
— Да? Короче, да… и ещё вопрос свадьбы. Лукри всё организует, слава богу, ещё и потому, что времени мало.
— Беатриче упомянула, — сочувственно киваю я, — когда свадьба?
— В конце января. Так что она ещё влезет в платье.
— Хорошо. Отлично. Чудесно!
