Офисные крысы полностью

— Алло? — каркает хриплый голос Марка Ларкина из маленького динамика.

— Китайська пися внису! — говорит Вилли.

— А?

— Китайська пися внису! Ти посилать китайська пися!

— Нет, я не заказывал. Убирайся.

— Я принес твоя холоная лапся и «муу-сюу» синина. Ти посилать китайська пися!

— Пошел прочь, желтый узкоглазый ублюдок!

Вилли провожает меня до самого дома. У меня из носа течет, у него — тоже, наши лица горят от выпивки и холода.

— Это было не то, — говорит он. — Не тот эффект.

— Ты о Марке Ларкине?

— Я в отчаянном положении, мэн. Ты — тоже, просто ты слишком разумен, чтобы понять это.

Я вставляю ключ в замок.

— Геройская, рискованная акция, Зак. Вот чего требует наше положение.

Я открываю дверь, и тут же в нос бьют стойкие тошнотворные запахи, которые наполняют грязный сдутый резиновый мяч, в котором я живу.

— Мы могли бы подстроить так, чтобы его уволили, — предлагаю я.

— Не думаю, что это поможет. Нам нужно придумать что-то на самом деле жестокое. Что-то серьезное и окончательное. Без него наш мир станет лучше.

— Я не знаю, — говорю я. — Нет такого…

Но Вилли не слушает… он забылся в неведомых мне мыслях, захвативших его целиком. Потом он встряхивает головой, отгоняя видения, и шагает домой в зябком одиночестве.

Итан Колей на самом деле человек немногословный, но те немногие слова, которыми он удостаивает своего собеседника, поистине бесценны. Действие «Бесплодной земли», его десятого романа («Лейкланд энд Баркер», двадцать девять долларов пятьдесят центов), который, без сомнения, станет номинантом Национальной книжной премии, происходит в уже знакомой читателям Колея обстановке: в суровых, бесплодных землях американского Запада. Но Колей, которого одновременно сравнивают с Вивальди и Сэмом Шепардом, смело преподносит своим читателям свежее, очаровывающее новизной слово в этой области, причем он (как выражается один наш обозреватель) «разбивает и вновь конструирует, развенчивает миф и занимается мистификацией». Неудивительно, что права на кинокартину «Бесплодная земля» по первому бестселлеру Колея были моментально приобретены Робертом Рэдфордом предположительно за два миллиона долларов. «Ит» встретился с ведущим затворнический образ жизни, крепко сбитым, «вредным мальчишкой Пека» американской литературы на его простирающемся на восемьдесят акров земли ранчо, расположенном в Южной Дакоте (Колей хоть и надел для интервью джинсовую рубашку «Банана Репаблик» и джинсы «Томми Хильфайгер», но не скрывает, что более всего желает уединения), и расспросил его о жизни, об отношении к искусству и о любимом запахе.

«Ит»: Почему вы живете здесь?

Итан Колей: Мне нравится.

«Ит»: Здесь когда-нибудь бывает скучно?

ИК: Да. Но не очень.

«Ит»: Чем вы еще занимаетесь, кроме работы над книгами?

ИК: Сплю. Ем. Гуляю.

«Ит»: Вы уже начали новую книгу?

ИК: Может быть.

«Ит»: Какую книгу вы читали в последнее время?

ИК: Вероятно, ту, которую я написал последней.

«Ит»: Кого из современных авторов вы обожаете?

ИК: Хммммм.

«Ит»: Кого вы представляете в роли Джейка Хардина (главный персонаж «Бесплодной земли») в фильме по вашему роману?

ИК: Никого. Любого. Может быть, Марлона Брандо.

Из соседней комнаты Коринн Колей (вторая жена автора) кричит: «Как насчет Джефа Бриджеса? Или Клинта Иствуда?»

«Ит»: Если вам присудят Национальную книжную премию или Пулитцеровскую премию, вы ее примете?

ИК: Конечно.

«Ит»: Почему?

ИК: Хорошо для продаж.

«Ит»: Есть какая-нибудь основная тема, которая прослеживается во всех ваших произведениях?