— я плохо знаю французский, — вполголоса заметил юрист, — но при чем тут фраза о том что завидовать надо молча? Странный Витольд, боюсь представить, что в его голову пришло. Ландыш, будь добра, чаю мне.
— Конечно, — улыбнулась я, — Вероника, займешь мое место и приготовишь гостям напитки.
— Почему? — удивилась та.
— Потому что я стала невидимкой, — вздохнула, садясь на ее место, наблюдая как гости уходят наверх, — все, иди, чай кофе сделай. Печенье новое открой. А я сама брошюру доделаю.
— А почему ты стала невидимкой? — спросила Соня, когда мы остались вдвоем.
— Ну ты же видела Карина Андреевна меня не заметила. Все, Сонь, решите с Алевтиной, кто идет на курсы и возьми телефонные звонки на себя. Я с файлом работаю.
— А ты знаешь, что это бывшая жена Витольда Лоллийевича?
— Высокие отношения, — съехидничала я.
— Ну только….
— Соня, у меня брошюра. Мне не хватало в нее случайно все сплетни включить. Извини.
Я настолько с головой ушла в текст, что лишь услышала ироничное:
— Хорошего вечера, барышни!
Вскинула голову, но Витольд вместе с Кариной и французом уже исчезли в недрах лифта. Елена Николаевна гордо прошествовала к себе, лишь фыркнула на меня. Ривцев тоже помахал рукой и исчез в вернувшемся лифте. Я посмотрела на часы, до конца моего рабочего дня оставалось десять минут. Добив брошюру, поднялась к себе. Как-то даже обидно, и было обидно еще пять минут, пока я на залезла в сумку, упаковывая телефон. Там поверх всего лежали два конверта. В одном обнаружилось письмо, где Витольд объяснял почему купил сразу все мозаики, прочил не упрямится и принять, все перемежалось ласковыми словами, полунамеками и обещаниями. Во втором был листок с парой строчек. Адрес и приписка 'Ты потеряла у меня в кабинете письмо'.
Я внимательно смотрела на адрес. Это недалеко от работы, чуть дальше чем вход в метро. Играем в шпионов?
Одевшись я выскочила вниз, где наткнулась на брата:
— Привет, пойдем домой? — он стоял возле ресепшн.
Упс, а вот это проблема.
— Хорошо, пошли, — покорно кивнула я.
В лифте Витька настороженно посмотрел меня:
— Что-то не так?
— А Марина где?
— Мелкая, у нас в роду евреев не было. С Мариной у нас свободные отношения.
— Вы уже свободны друг от друга?
— Мы приглядываемся друг к другу. Она милая девушка, но…
— Вить, я не готова выслушивать подробности ваших отношений. Понимаешь, меня ждут.
Мы уже дошли с ним до машины. Он посмотрел пристально:
— Тебя точно до дома проводят?
— Я ночую у него.
— Ты уверена? Слушай, тебе самой не кажется что это быстро? Может познакомишь?
— Вить, он противник свободных отношений, жуткий собственник и очень ответственный. Мне с ним хорошо.
— Хорошо, садись в машину я тебя довезу до места свидания.
— Меня ждут, — тихо повторив, я дернула его за рукав и чмокнула в щеку, — я позвоню вечером.
— Не надо, отдыхай, — он махнул рукой и уехал.
Я же медленно пошла вдоль проспекта Мира, полностью погрузившись в мысли. Пока едва не врезалась в мужчину с розой в руке. Вернее цветок меня и привлек, что я едва успела затормозить. На длинном стебле насыщенного цвета темно-зеленого цвета пылал темно-красный бутон. Даже ветер не мог победить нежнейший запах. Подняв глаза, я улыбнулась. Витольд.
— Это тебе, — он протянул цветок мне.
— Спасибо.
Я осторожно забрала розу.
— Поедем, — тихо шепнул Витольд, распахивая передо мной дверь.
Уже в салоне, не удержавшись, несмело подсунула руку под ладонь мужчины, а через секунду меня обнимали с такой силой и целовали, что даже о водителе я забыла. Богдан сам напомнил о себе:
— Я курю?
— Ты едешь, — недовольно отозвался Витольд, прерывая безумие.
По дороге ему кто-то позвонил, и разговор затянулся, так что мне осталось лишь наслаждаться легкими поглаживания ладони, на которой мужчина пальцем рисовал узоры. Он продолжал переговоры и по выходу из машины, и когда мы вошли в дом, он виновато поцеловал ладонь и исчез в стороне где кабинет. Я осталась наедине с Тамарой Андреевной.
— Будете ужинать? — вежливо спросила она.
— Я дождусь Витольда Лолли-й-евича, — промямлила я и убежала в свою комнату. Мои вещи уже аккуратно переложили в шкаф, так что я сменила строгое платье на более демократичное трикотажное с высокой горловиной и плотные колготки. Сумасшествие на двоих опьяняло и просто требовала продолжение. Но всем с тем я боялась, что близость станет началом конца.
В гостиной было пусто, лишь на столе появилась коробка с пазлом, который на пять тысяч деталей. Я немного осмотрелась, затем решительно пошла искать кухню. Тамара Андреевна удивилась, увидев меня на пороге:
— Ландыш Милославовна, вы что-то хотели?
— Да. Подскажите из какой чашки предпочитает пить чай Витольд Лоллиевич.
— Витольд Лоллийевич не любит, когда его отвлекают от работы.
— И все же я настаиваю. Я сама все приготовлю.
