Завтра начинается со скандала. Первым делом, я, естественно, прихожу с отчетом к начальнице и узнаю о себе много нового. То есть, конечно, уже старого: насколько я безответственная, безынициативная, безвольная. Сплошные «без», да еще и «не»! Когда пытаюсь выспросить подробности, объявляют, что больше ничего мне знать не нужно, только выполнить поручение.
Старшие коллеги, слышавшие все доносящееся из-за стеклянной перегородки, встречают меня кто насмешливыми, кто сочувственными взглядами. От моих вопросов тоже отмахиваются: мол, знать особо ничего знают, но дело точно гиблое! Передающееся не только из рук в руки, но и даже из подразделения в подразделение – поначалу им занимались юристы, потом спихнули все на отделение управления персоналом. Вспоминаю о своем бывшем: он же из юридической службы, может, разузнает для меня… И морщусь, будто уксуса невзначай хлебнула: ох, нет, никаких контактов, даже по работе, и так в прошлый раз распереживалась, навспоминала то, чего вспоминать не следует! Как-нибудь справлюсь сама.
Очень на это надеюсь.
Чтобы поднять дух и уровень глюкозы в крови, после ухода начальницы на совещание иду в комнату отдыха хлебнуть кофе и чем-нибудь перекусить – а то сама кого-нибудь покусаю. Например, хубэ, беззаботно болтающего все утро с Сорой. С чего я взяла, что Ким Ючон может стать ответственным и серьезным, как вчера казалось? Что вообще может измениться?
Тут меня настигает звонок «кровопийцы». Закатываю глаза: да-да, давайте, все ко мне и всё в один день! Откладываю надкушенное печенье и злобно шиплю, прикрывая трубку ладонью:
- Какого… ты мне сейчас названиваешь? Ты же знаешь, нам запрещено разговаривать во время работы на личные темы!
- Да потому что после работы ты не отвечаешь! – огрызается «кровопийца». – Вчера весь вечер звонил, и толку?
Да, правда, я же так и не включила звук и обнаружила множество пропущенных вызовов только сегодня утром.
- Ну и что тебе надо? – хмуро интересуюсь я, хотя и без того знаю – что. Собеседник не разочаровывает:
- Вышли мне деньги!
- И откуда я тебе их возьму? Я воны не печатаю, а зарплата у нас только в конце месяца.
- Ну не знаю, займи там у кого-нибудь! Ты же у нас теперь в крупной компании! Деньги-то мне нужны сейчас, а не в конце месяца. Подработай, например.
- Ну ты совсем обнаглел! – распаляюсь я. – А сам не хочешь подработать? Оставь меня в покое, не дергай лишний раз! А то вообще больше ни воны не получишь! Никогда!
Пустая угроза, и «кровопийца» это знает. Ехидный смешок в трубке:
- Ну-ну, попробуй, поглядим, что тогда будет!..
С неприличным ругательством жму кнопку отбоя. Засунув в рот печенье целиком, запив залпом остывшим кофе, тут же давлюсь от спешки и нервов. Жестоко закашлявшись, стучу себя кулаком по груди – и не сразу понимаю, что к ним присоединяются чувствительные хлопки по спине. Все еще перхая, оборачиваюсь и оказываюсь нос к носу с Ючоном. Заглядывающий мне в лицо парень участливо интересуется:
- Вы как, сонбэ? Не надо так торопиться. Налить вам водички?
Отмахиваюсь. Сипло выдыхаю:
- Лучше яду!
Хубэ демонстративно охлопывает карманы и огорченно докладывает:
- Сегодня мышьяк дома оставил!
- Ну значит, не судьба! – вздыхаю я. - Продолжу жить и мучиться.
И трудиться. Командую:
- Так, давай быстренько перекусывай и за работу! И так все утро только болтаешь!
Ючон обиженно вытаращивает глаза.
- Так все же ради вас!
- Заигрываешь с Шин Сорой
- Знаю, - парень улыбается. - Поэтому и заигрываю!
Какой хитрый… жук! Старается не рисковать – а то вдруг коллега увлечется им слишком серьезно? Предупреждаю:
- Смотри не доиграйся! Не рассчитаешь, случится большой скандал, а то и увольнение. Хотя увольнению ты как раз обрадуешься…
- Я пока еще не сильно тороплюсь на выход! А с менеджером Шин так долго сегодня разговаривал, потому что хотел разузнать о нашем буйном дедушке.
Чуть на автомате не продолжаю занудничать: и не только сегодня, и не только с Шин Сорой… Но вовремя себя останавливаю.
- И что узнал?
Парень непринужденно усаживается на угол стола. Глаза блестят, как у завзятой сплетницы: все обожают секреты!
– Господин Чхве обвинил компанию в доведении до смерти работающей там дочери и потребовал прокурорского и судебного разбирательства.
Задумчиво встав, наливаю кофе – себе и хубэ. Заслужил!
- Она покончила жизнь самоубийством? Из-за того, что с ней как-то… неподобающе обращались?
- Если бы! Слышали про смерти-«кароси»?
- Это что-то японское?
- Да, японский термин – внезапная смерть на рабочем месте. От переутомления.
- Переутомления?
- Ну знаете, от переработок. Инсульты, инфаркты, гипертонические кризы…
- Но она же явно еще молодая, какие там кризы?
Хубэ пристально смотрит на меня. Произносит раздельно, словно подчеркивая каждое слово:
- Переработки. По сотне с лишним часов в месяц. Без выходных. Без отпусков. Еще и ночи прихватывала, чтобы выполнить все, что на нее навесили. Вам же это тоже знакомо, сонбэ?
- Да при чем тут я? – огрызаюсь я. – Речь сейчас не обо мне!