Наконец дом и двор стихают, лишь на террасе беседует парочка юристов, осыпая друг друга мудреными терминами и пунктами-подпунктами, словно какими-то загадочными ругательствами.
- Спать! – командует мне в затылок хубэ.
Отмахиваюсь:
- Да иду я, иду!
- Сладких снов.
- И тебе.
В комнате «девочек» тепло, даже душно, я оставляю щель в двери и свет на площадке – чтобы не блуждали, если пойдут в туалет или за водой. Падаю на свое место: ура, день, полный тревог, забот и хлопот, наконец-то завершился! Сплю.
И просыпаюсь через какую-то пару часов, конечно, я же полдня продрыхла! Прислушиваюсь к организму: слегка мутит, во рту сухо, но антипохмелин не понадобится. Аккуратно ступая по скрипящим ступеням, спускаюсь под звуки многоголосого храпа. Особенно могучий доносится из комнаты руководительницы Ча: ну так львица и во сне остается львицей!
Во дворе тихо и темно, лишь горит неяркая лампа над входом, в которую упорно бьются осенние мотыльки. Оптимисты! Сажусь на доски террасы, подтянув к груди колени. Смотрю на низкие звезды и медленно катящуюся по небу луну. Так тихо, что и впрямь кажется, в мире остался только ты. И сверчок. И шуршащие крылышками мотыльки. И редко подающая голос ночная птица. И неумолкающий хлопотливый ручей.
И…
Прислушиваясь, поднимаю голову с колен. Нет, не показалось.
Чьи-то шаркающие, неровные шаги. Кто в глухую ночь по темноте шляется? Заблудившийся юрист? Или кому-то не хватило, пошел догоняться в деревенское кафе, но у нас самих еды и выпивки еще до неба, только руку протяни! А может, решил вернуться неутомимый староста? Или там вообще какое-нибудь животное? Корова, допустим, или… м-да, тут же кругом леса, так что может появиться и дикий кабан. Или медведь. Ну не тигр же?!
Я вскакиваю и отступаю к двери, изо всех сил таращась в ночь.
Но заблудившийся пьяница или даже тигр предпочтительнее еще одного… субъекта, которым меня запугивал вчера проклятый хубэ: в темноте как при проявке старой фотографии медленно проступает нечто блеклое, белое, колышущееся из стороны в сторону… Прибавь еще канонических стонов – и вот тебе бродячий квисин, чья-то неупокоенная душа, ненасытный призрак, ненавидящий все живое!
Но стонов нет, лишь к звуку неровных шагов прибавляется чье-то шумное дыхание… Только поэтому я остаюсь на месте, на последних остатках храбрости уговаривая мозг включить логику: призраки не дышат, а тигры не ходят на двух ногах! А от ночного маньяка – опять же спасибо за этот вариант извращенной фантазии Ючона! – я сигану сейчас в приоткрытую дверь…
Стиснув ее металлическую ручку, окликаю тряским голосом:
- Эй, кто там? Отзовись!
Темнота и отзывается:
- Сонбэ? Вы почему здесь?
Холод испуга сменяет горячая волна облегчения и – злости. Я почти рычу:
- Ким Ючон?! Какого ты?.. - и осекаюсь, когда хубэ выходит из темноты в рассеянный сумрак, а потом под свет тусклой лампы – но в каком виде! Мокрый с головы до хлюпающих кроссовок, в прилипшей к торсу белой майке – ее-то я и приняла за квисиново одеяние – и… злющий донельзя.
Ахаю:
- Ючон, ты что… что случилось?!
Парень делает еще пару неровных шагов, задирает голову, глядя на меня снизу. Выдыхает сердито:
- Что за шуточки, сонбэ!
И начинает падать.
***
[1] Айдол – «идол», звезда сцены, экрана.
[2] Комбэ – поехали, за здоровье, до дна.
Вот так я уже второй раз волоку на себе Ким Ючона. И что за карма у меня такая?
…На помощь не зову лишь потому, что быстро пришедший в себя парень с грозным «тшш!» залепляет мне рот холодной ладонью. И сам он весь ледяной. И дрожащий. Помогаю ему забраться на террасу, закидываю руку себе на плечи и, обхватив за талию, завожу в холл. И тут теряюсь – и куда его? Сразу затолкать в мужскую спальню? Ючон явно не в себе, надо привести его в чувство, узнать, что случилось. Разбираться прямо тут тоже не вариант, обязательно услышит госпожа Ча или Хон Сонги… Или тот сейчас у своей дорогой – во всех смыслах - невесты?
- К-кладовка! – подсказывает понявший мою растерянность Ючон.
О, идея! В обнимку ковыляем через слабо освещенный холл – что там, скрип открываемой двери?.. Фу-ух, показалось! Толкаю коленкой ветхую дверцу кладовой в углу – сюда вчера (а кажется, как давно это было!) затащили лишнюю мебель - нажимаю выключатель, поворачиваюсь и...
И уже сама себе затыкаю рот кулаком, чтобы не заорать: спина опершегося на стол хубэ розовая… красная от крови.
- Ючон, - спрашиваю перехваченным голосом, - ты что, ранен?! Что случилось?
Парень изгибается, пытаясь увидеть собственную спину.
- Да не-ет… так, оцарапал немного…
Немного? Осторожно закатываю влажную майку, прилипшую к «царапинам» (Ючон шипит), и меня отпускает: хотя ободрана вся спина, и правда ничего страшного.
- Я за аптечкой!
Застаю хубэ уже стянувшим и скептически разглядывающим собственную майку.
- Теперь только в утиль, да?
- Главное, что тебя не в утиль! Повернись спиной, нет, плохо не видно… Вот что, ложись-ка на живот на стол, сюда под лампу…
Покряхтывая как древний дед, парень располагается на письменном столе. Гундит в скрещенные под лицом руки: