- А штаны? – оживляется Ючон. Вот гляньте на него: больной - больной, а все туда же!
- Штаны будут в следующем сне.
- Нуна обещает?
- Нуна гарантирует! - заверяю я. - Давай для начала глянем твою спину.
Пластыри он снял, но царапины-ссадины неплохо подсохли: смотреть страшновато, но уже… не страшно. Отжав в холодной воде полотенце, нерешительно смотрю на его влажный торс. Ючон ухмыляется:
- Такое роскошное зрелище никогда не надоедает, а?
В отместку с размаху леплю ему на грудь ледяной компресс:
- Протрись!
Охнувший Ючон, вздрагивая и шипя, покорно вытирается и тут же ныряет под одеяло. Демонстративно (или снова повышается температура?) крупно дрожит. Наливаю ему – и себе для профилактики – настоявшегося травяного чая и вновь присаживаюсь рядом.
- Выпей и поспи еще.
- А нуна не уйдет? – бдительно интересуется Ючон.
Гляжу на часы и вздыхаю: самой бы уже лежать в кровати, нет, поперлась лечить этого… мелкого!
- Да куда я от тебя уйду? – говорю с досадой. (Разве что на такси уеду). – Спи давай. Сейчас компресс на голову положим…
- Лучше руку, - томно вздыхает Ючон.
- Мечтай-мечтай! - Все же кладу ладонь ему на лоб.
Парень закрывает глаза и бормочет:
- Хорошо спится, когда нуна рядом…
- Да-да, - ворчу я. – Жевательной резинкой я уже была, теперь удостоена гордого звания Снотворной таблетки!
Ючон хмыкает. Осунувшееся лицо расслабляется – хубэ и впрямь моментально засыпает. Но мою руку все равно держит крепко: едва двинешься, как пальцы сжимаются, парень начинает беспокойно шевелиться. Ну ладно, менять компресс можно и одной рукой…
…Резко вскидываюсь – я и сама, оказывается, задремала, уткнувшись лбом в боковину дивана. Очумело оглядываюсь, не сразу сообразив, что за звук такой несется по всей квартире.
- Ючон, кто-то пришел! Звонят в дверь!
Парень со стоном натягивает на голову одеяло, из-под которого доносится:
- Пусть валят… ко всем чертям…
- Так и передать? – Ничего не имею против, но звонок не умолкает, к нему присоединяется еще и громкий стук. Очень надеясь, что не придется разбираться с очередной ревнивицей (теперь уже Ючоновской), нажимаю кнопку замка – и меня чуть не сносит пара женщин, ворвавшихся в квартиру. Одна на ходу восклицает:
- Вот, как я и говорила, омони[2], опять он с девкой развлекается!
С тоской гляжу в манящий полумрак подъезда: не оставь я сумку в комнате, просто потихоньку бы улизнула, а теперь «девке» придется выручать ее. И хубэ. Плетусь обратно, слыша тот же пронзительный голос:
- Конечно, надрался и дрыхнет, где ему о родной хальмони вспоминать! А она, бедная, глаз не смыкает: где же внучок, что с ним, почему не приходит, на звонки не отвечает! Вставай, пьяница!
- Он не пьяный, он больной… – вклиниваюсь я, но горластая с возгласом «кому говорю!», сдергивает с Ючона одеяло и отступает, прижимая ко рту ладони:
- Айгу[3]! Прикройся, глаза твои бесстыжие!
Полуголый взъерошенный хубэ огрызается:
- Омони сама меня сейчас раздела! Я никого не приглашал, что это за ночная полиция нравов?
- Мы тебя потеряли! В выходные домой не явился, на звонки не отвечаешь!
- Я же говорил, что работаю! И вам, и брату! Я ра-бо-тал! – повышает голос хубэ. – Слышите меня?
Матушка Ючона – невысокая, довольно упитанная, в стильном, явно дорогом розовом костюме – тычет в мою сторону пальцем:
- Работал он! Ха! Видим-видим, как ты
Так, тут дела семейные, пора убираться! Бочком прохожу к столу, хватаю сумку и собираюсь на цыпочках ретироваться, но Ючон сдает меня:
- Минхва-нуна, ты куда это?
Вижу два повернувшихся ко мне лица: матери и еще ни слова не промолвившей бабушки. Отступаю к двери с извиняющейся улыбкой:
- Мне пора, поздно уже…
- Да, проваливай, и поскорее! – раздраженно командует родительница и поворачивается к Ючону: - А ты…
Не будь этой реплики, я бы мирно удалилась, оставив все расхлебывать хубэ, но тут, как обычно, взыграло. Останавившись, отвешиваю умеренный поклон.
- Хальмони, саммоним[4], Ючон правду говорит. Не знаю, почему он не отвечал на ваши звонки, но в субботу и воскресенье мы действительно были на тимбилдинге… то есть выездном мероприятии от нашего отдела. Руководитель Ли может это подтвердить. После поездки хубэ приболел, я принесла ему лекарство, а сейчас, раз вы здесь и присмотрите…
- Агасши, подожди-ка. Вернись, - бабуля тяжело, опираясь на палочку, опускается в кресло – внук тянется ее поддержать, та шлепает его по руке: - Прикройся или пойди оденься! Ты же не младенец, взрослый мужчина, должен понимать!
Ючон укутывается в одеяло, ворчит:
- Ну да, я уйду, а вы тут вдвоем на нуну накинетесь!
- Могу предложить всем чая! - громко объявляю я, чтобы притушить новую ссору. – Вы перенервничали, отдохните немножко…
Старушка кивает, младшая женщина раздраженно отмахивается, но обе внимательно следят, как я достаю кружки, мед и выставляю на столик между диваном и креслами.
- Часто здесь бываешь? – спрашивает бабушка.
- Первый раз сегодня.
Мать фыркает:
- Что-то не похоже! Прямо как хозяйка тут распоряжается, знает, где что…